Фенёк

— Какая «не такая», все такие, Ксюша, все такие…

Он быстро развернул к себе девушку, чтобы зафиксировать её безвольно висевшие по бокам руки и безнаказанно целовать шею, щёки, прикусывать мочку ушка. В какой-то момент Ксюша вздрогнула, невольно.

— Ах, вот оно, — прикасаясь губами к выемке за ухом, уже почти задыхаясь от ставшего концентрированным аромата «Май Нейм» — безошибочно определил, и ещё чего-то… ромашки, возможно.

Ксюша вырывалась, пыталась это сделать, но это не помешало руке Сергея извернуться и не только расстегнуть пуговицы на шёлке блузке почти до самого конца, но и маленький замочек бюстгальтера, открывая его взору маленькую грудь. Очень маленькую. Острые соски и светлая ареола. Доли секунды он смотрел, словно не веря себе, пробегая взглядом, он почти зачарованно, насколько это позволяла брыкающаяся девушка, дотронулся рукой до небольшого холмика, который полностью скрылся в его руке, а острый и твёрдый сосок упёрся в ладонь…

И потом кто-то выдернул пол из-под ног Сергея. Он смутно помнил нечто подобное, вероятно, лет в шестнадцать или даже раньше, когда острое желание накатывает мало контролируемой волной, и от буйства гормонов, в буквальном смысле, темнеет в глазах, как и от непонимания, что с этим делать. Разница была в том, что Сергей прекрасно знал, что с этим делать. Целуя одну грудь, он сжимал до боли вторую, прося, нет, требуя своего от Аксиньи.

— Сделай мне минет, Ксюшенька, — рвано.

— Что? Нет!

— Не ломайся, ведь ты умеешь, — сжал её рот сильными пальцами, — давай, девочка, ты не пожалеешь…

— Отпусти, я сказала.

— Чего ты хочешь? Денег хочешь? Повышение? Отпуск? Давай же! — последний слог пришёлся как раз на сильный удар в пах, от которого потемнело в глазах, и громогласный мат раздался на весь, уже пустой, кабинет бухгалтерии.

Продышавшись, Сергей вышел из кабинета, не веря себе… Не тому, что его ударила Ксюша — имела право, а тому, что он был едва ли не в шаге от изнасилования… какой-то сюр, абсурд. Он был полностью удовлетворён физически, проведя ночь с молодой любовницей… Да и не случалось подобного в биографии Сергея. Никогда.

В женской уборной услышал всхлипы и, не церемонясь, зашёл. Ксюша медленно отступала к стене, смотря широко распахнутыми глазами. Это в кино плачут красиво, в жизни Сергей наблюдал распухший красный нос и некрасивые пятна на лице.

— Я ничего не сделаю, — поднял руки в примирительном жесте, — просто хочу попросить об одной услуге.

— Какой? — буквально отпрыгнула. Сергей безошибочно определил её мысли.

— Не рассказывать об этом инциденте никому, если, конечно, уже не знает добрая половина конторы.

— Это домогательство… — прошептала еле слышно, став заметно меньше и худее.