Все началось с развода

Когда я вышел и сел в машину, понял, что даже до дома доехать не могу, опять будут эти стены и ещё упаси боже, Элла, припрётся, а мне это нафиг не усралось, и снова она звонила, что-то от меня хотела, а я не желал даже разговаривать с ней.

Меня вымораживала эта ситуация.

Я не хотел этого ребенка, я видят боги, не хотел этого ребёнка. От Аленки хотел бы, а сейчас нет, и это дерьмово. Потому что, что дальше делать? Я не представлял.

Да, вероятнее всего, надо будет как-то решать эту ситуацию ‚ разговаривать со знакомыми, либо все-таки договариваться с Эллой. Но если это мой ребёнок, то я не хотел бы, чтобы он с ней рос.

Я колесил по городу, не зная, куда приткнуться, а потом остановился напротив какого-то бара.

Время было ещё не настолько позднее, чтобы он открылся, но я все-таки зайдя внутрь сел возле барной стойки и попросил текилу. Один шот за другим летели внутрь.

Анестезия работала."

"Скоро начали подбираться люди, звенела музыка, в баре заиграли разноцветные огни, я понял, что меня ведёт, голова плывёт. И снова звонки от Эллы. Один за одним.

И я даже их не мог игнорировать.

Но потом вдруг на экране высветилось имя жены.

Я поспешно схватил мобильник, зажал второе ухо ладонью, чтобы слышать Алёну, чтобы знать, что она мне скажет, а в трубке висела тишина.

— Элла родила, — произнесла хрипло и тяжело Алёна, и я ощутил, как у меня сердце бухнуло куда-то в низ живота:

Я приоткрыл рот, выдыхая алкогольный воздух из себя.

И услышал тихий всхлип.

Я только успел набраться мужества сказать Алене ‚ что это ничего не значит, как вдруг в трубке прозвучал мужской голос:

— Ален, я рубашку скинул там.

54.

Альберт

Я хотел ещё что-то сказать, но на части разорвало от неизбежности.

А на губах был привкус её кожи.

Хотел орать так, чтобы меня было слышно не только в прихожей, но и по всему дому, а потом очнулся.

Вокруг музыка долбила, била по ушам.

Она там с другим.

Навсегда моя и безумно чужая.

Я первым положил трубку.

Показалось, как будто бы песок в глазах. Ощутилось, как будто бы сердце на барной стойке.

Я рубашку скинул. Ты когда платье снимешь?

Всего лишь несколько слов, которые картечью пробили мне грудь.

Я потянулся, убрал мобильник за пазуху в карман.

— Эй, парень. — Хрипло произнёс я, толкая бокал по стойке, — повтори.

Он повторял до тех пор пока музыка не зазвенела в ушах, пока не стало абсолютно пьяно и хмельно, и на танцполе я, запрокинув голову орал и танцевал.

И какие-то девчонки вокруг крутились.

— Ну ты отжигаешь. Слушай, тебе сколько лет? Ты, блин, прям вообще огонь, —смеялась блондинка, прыгая рядом со мной на стул.

— Да какая, к чертям, разница? Я же не спрашиваю, сколько тебе лет.