Все началось с развода

Гордей говорил мягко, медленно. А я могла только приоткрывать рот и хватать губами воздух.

— Почему он не отвечает? Неужели он до сих пор не в курсе? — Спросила я нервно, и Гордей пожал плечами.

Звонила ближе к вечеру Зина.

Опять кружила кругами, пытаясь что-то спросить у меня по поводу отца, но я выдала очевидное.

— Я не собираюсь не искать его, не звонить, не разговаривать с ним, но если ты все-таки так жаждешь общения, дозвонившись до него, не забудь ему сказать, что у него ребёнок родился, и этого ребёнка пыталась идиотка задушить.

Зина охнула в трубку

— Мамочка, мамочка, я не знала. А ты откуда знаешь?

Пришлось заново пересказывать всю историю.

Зина тяжело дышала в трубку, не понимая, что теперь делать.

— Поэтому мне без разницы. Звони ему, заодно скажи о том, что он стал отцом, и пусть забирает своего ребёнка из роддома, а то не доживет никто до этого момента.

Зина начала паниковать, задавать мне уточняющие вопросы, но в этот момент Гордей перехватил трубку.

— Зин, ну ты дура. Или как? — Зарычал он в мобильник.

Я на секунду пришла в себя.

— Тебе русским языком сказали, какие нахрен уточнения нужны, звони отцу, пытайся его вытащить. Откуда, откуда я знаю. Ну, подозреваю, что в запое.

Гордей выпалил это и бросил трубку, посмотрел на меня.

— Слушай, мам, давай не заморачивайся с этой темой, просто иди отдыхай.

Ложись спать и ни о чем не думай, это не твоя проблема, это не твои вопросы, которые стоит решить. Мы же все прекрасно понимаем, что ты к этому не имеешь никакого отношения.

— Да, я не имею к этому никакого отношения."

"— И мы же все прекрасно понимаем, что у тебя ничего не дрогнуло в груди, когда ты услышала о том, что она пыталась задушить ребёнка. Это её ребёнок. Если она чокнутая, то это её проблемы.

— Когда я забеременела Зиной, я всем сердцем хотела этого малыша, и мне было абсолютно наплевать как будет развиваться дальнейший брак с твоим отцом, когда я забеременела тобой, я уж тем более и подавно не ходила, и не переживала, а что будет, если я ещё раз рожу девочку.

Я сама говорила, это голос дрожал настолько сильно, что контролировать его было болезненно сложно. Мне казалось, будто бы каждым словом я подписывала приговор себе, Альберту и так далее.