Фэнтези 2006

"

"Никому ничего не сказав, поселился Лэдош в заброшенном сарае на краю одной из деревень — той, в которую чаще всего наведывался Ох с лихими людьми. Три дня жил, питаясь тем, что было в мешке. А когда заметил вдалеке хвост пыли, вышел на дорогу, перегородил ее длинной оглоблей и встал, спрятав за спиной культю.

Много пар глаз с недоверием следили за ним. Видели они, как прискакали два десятка разбойников, как они спешились, подошли к странному защитнику, даже не доставшему меч. Сам Ох говорил о чем-то с младшим иром, а потом хохотал, и вся его банда смеялась тоже.

А Однорукий Лэдош стоял смирно, словно ждал чего-то; может надеялся, что опомнятся эти люди, покаются. Но нет — блеснула изогнутая сабля Оха Горбатого, рассекла воздух там, где только что стоял калека. И разбилась, встретившись со сверкающим прямым клинком.

Недолго длился этот бой. И когда осела пыль, селяне увидели, что Лэдош Заступник все так же стоит на дороге, опустив единственную руку, а вокруг него лежат тела разбойников.

И словно огородное пугало висит на покосившейся изгороди обезглавленный Ох.

Странные чувства испытывал Толд, когда слушал рассказы о подвигах своего брата.

Смутно делалось на душе, и неясные сомнения тревожили ум.

«Еще слишком рано, — успокаивал себя Толд. — Я пока не готов, так многому нужно научится! Но придет время, и обо мне будут говорить во сто крат громче. Мои подвиги затмят деяния брата!»

Толд не сомневался, что его мастерство превосходит мастерство Эшта. Толд всегда и во всем был первым.

И с особенным ожесточением, со злой искренностью он вновь приступал к изнуряющим тренировкам.

Не сиделось на месте Однорукому Лэдошу. Оставив поместье на попечение управляющего, раз за разом уходил он в большой мир.

Случалось, на протяжении многих месяцев не было от него известий, и селяне уже начинали волноваться, не случилось ли что с иром Лэдошем.

Но он возвращался. Иногда загорелый почти до черноты, иногда страшно исхудавший, иногда израненный и усталый. Никогда не хвалился он своими делами, но до крестьян доходили слухи о его подвигах — и они гордились своим одноруким иром.

Двадцать пять лет провел Эшт в добровольном изгнании. Двадцать пять лет старался не вспоминать он о родных местах.

Но однажды проснулся с чувством горечи и тоски, и его неумолимо потянуло в края, где прошло детство.

Три долгих месяца заняла дорога домой, и радость узнавания переполняла Эшта в конце пути. Широко улыбаясь, взошел он на крыльцо отеческого дома. Дверь открылась, и в проеме показался… Сперва ему почудилось, что это отражение в зеркале.

— Здравствуй, брат.

— Здравствуй…

Они долго смотрели друг на друга, потом обнялись — Толд первым шагнул навстречу, первым развел руки.

— Как ты?

— Хорошо.