Фэнтези 2006

Что же касается миролюбия… нет, падре, я уверен, что он действительно запретил бы кровавые жертвы. Это и не дает мне покоя: с некоторых пор я чувствую себя помощником дьявола. К тому же дьявол, говорят, имеет обыкновение искушать нас в облике прекрасных дев…

Люке понимающе кивнул.

— Да, принцесса действительно хороша. Но чего ты от меня ждешь, сын мой? Хочешь, чтобы я продолжал утешать тебя, говоря о бессилии Церкви? Или готов выслушать то, что я вряд ли осмелюсь повторить, будучи трезвым? Так слушай: все мы здесь пособники дьявола. Я — потому что не пытаюсь нести слово Божие несчастным язычникам, малодушно прикрываясь запретами двухвековой давности.

Ты — потому что, подчиняясь воле женщины, своими руками кладешь на жертвенный камень невинного человека. Наемники — потому что для них нет никакой разницы, кому служить: маврам или погрязшим в крови меднокожим, лишь бы получать свою плату. Да, сын мой, все мы прокляты Господом, все, кто ступил на Закатные Земли и дышал их воздухом! А потому давай допьем эту бутыль и не будем задаваться вопросами, на которые лучше не знать ответов.

Кортес не стал спорить."

"Мюрид по отношению к пиру должен соблюдать следующее: а) мюрид должен считать своего пира единственным в мире и самым важным; б) должен верить, что пиру известны все мельчайшие обстоятельства жизни мюрида; в) преданность мюрида пиру должна быть такова, что если бы последний даже прогнал мюрида, то тот не должен оставлять наставника, а должен продолжать служить ему и постараться вернуть себе его расположение

… ж) Тайны пира мюрид должен хранить от людей, а тайны свои обязан сообщать пиру

… о) Мюрид должен всеми силами стараться предотвратить всякий вред или неприятности, которые могут угрожать пиру, а в случае смертельной опасности не жалеть самой своей жизни.

Маувляви-Руми, «Книга суфийской мудрости».Наемник и убийца

Шочикемалько, Крепость Цветов.

Год 2-й Тростник, день 20-й Шочитль

Посланец правителя вернулся на следующий вечер. Вернулся не один — с ним пришли еще двое вождей тотонаков в расшитых золотыми пластинками доспехах, но с белыми повязками на лбу, означавшими, что они прибыли говорить о мире. В одном из них Кортес признал Маштлу — угрюмого меднокожего в серых одеждах, присутствовавшего при их первой встрече с Кецалькоатлем.

Отдельно от послов стоял худощавый бородатый араб в пыльном бурнусе с холщовым мешком в руках. Поприветствовав вождей, Кортес знаком приказал ему приблизиться.

— Ты — Джафар? Кецалькоатль хотел видеть тебя.

Араб порылся в своем мешке и достал резной кусочек нефрита.

— Я получил его печать. Что с моим господином?

— Он считает, что рана, нанесенная колдуном, смертельна. Постарайся разубедить его, лекарь. И кстати, дай посмотреть, что у тебя в мешке.