Фэнтези 2006

И вот еще что: чем мечтать о золоте, сходи да умойся холодной водой — сейчас в тебе слишком много октли. Потом проверишь посты у сторожевой башни и доложишь мне. Я буду у принцессы.

Коронадо, недовольно бурча, удалился, а Кортес пересек небольшой, обсаженный розовыми кустами дворик с неглубоким бассейном посредине и вошел под своды украшенной мраморными плитами галереи.

У дверей покоев принцессы стоял Ахмед, облаченный в золотистую накидку из волокон агавы. Меднокожие замачивали кактусовую ткань в жидком маисовом тесте, отчего накидка приобретала крепость деревянных доспехов, оставаясь легкой и гибкой.

Кортес жестом велел ему уйти с дороги, но евнух не двинулся с места.

— Сейчас время ах-шам [8], амир, — не слишком дружелюбно проговорил он. — К тому же принцесса слишком устала и не сможет принять тебя сегодня."

"Кастилец с трудом поборол желание врезать ему по зубам рукоятью меча. Однако ссориться с принцессой на последнем этапе их путешествия было бы весьма неразумно. К тому же он внезапно осознал, что пришел к Ясмин не для того, чтобы сообщить о предложении тотонаков, а просто потому, что очень хотел ее увидеть.

Мысль эта удивила и даже испугала его. Еще в Семпоале он не испытывал к ней ничего подобного; когда Ясмин сама пришла к нему в спальню, это польстило его гордости, но и только. Однако теперь, столкнувшись с необъяснимой холодностью принцессы, Кортес понял, что по-настоящему нуждается в ней. Закрывая глаза, он видел ее тонкую, стройную фигуру, слышал звонкий, похожий на перезвон серебряных колокольцев смех, чувствовал прикосновение нежных рук к своей коже. И чем больше отдалялась Ясмин, тем сильнее он желал, чтобы она вернулась. Смешно — на что может рассчитывать капитан наемников, да к тому же христианин, на минуту попавший в фавор к дочери самого халифа? Он заставил себя разжать руку, сомкнувшуюся на рукояти меча.

— Очень хорошо, Ахмед. Передай Ее Высочеству, что я хочу обсудить с ней один весьма важный вопрос. Пусть пошлет за мною, когда будет свободна.

— Передам, амир, — на толстых губах великана появилась улыбка, как показалось кастильцу, сочувственная. — Можете не беспокоиться.

Кортес развернулся и вышел в залитую лунным светом галерею.

Ночь пахла розами. Проходя по двору, он обернулся — в узком окне покоев принцессы мерцал слабый огонек свечи.

Кто-то бежал к нему через двор, грохоча подкованными сапогами по гранитным плитам. Кортес потащил из ножен меч, но тут же вновь убрал его, узнав в бегущем человеке капитана Коронадо. Бородач выглядел растерянным и напуганным; за все время их знакомства Эрнандо видел его таким впервые.

— Ушел, — тяжело дыша, проговорил он. — Ушел, командир. Наши все мертвы, и Эстебан, и Два Стилета, и арбалетчики.