Фэнтези 2005

Говорит, у нее все внутри перевернулось. Мне кажется, она слишком впечатлительная, — девушка вздохнула. — У меня ничего такого не было. А потом начались знаки. И получается, что я эльф. Такие вот дела. Я потом много про эльфов прочитала. И у вас, и вообще.

— Лучше бы вы читали учебники, милая барышня, — вздохнул профессор.

— Я читала учебники. Я по психологии специализируюсь. И хожу к психоаналитику, кстати.

— Какая гадость… и недешевая к тому же?

— Мне родители оплачивают, — призналась девушка.

— Н-да. Вы, значит, отдаете себе отчет в том, что у вас есть родители, и они отнюдь не эльфы? Надеюсь, вы не воображаете себя приемным ребенком? Как я слышал, это распространенная фантазия…

— Я и есть приемная, — обиженно сказала гостья, — чего мне воображать-то? Но я очень люблю маму и папу. Они меня взяли, когда мне годика не было. Мне все сказали, когда я стала понимать такие вещи. Мои родители очень ответственные. Папа мне даже разрешил называть себя по имени, а не папой. Но я все равно зову его папой. Только у меня к нему нет эдипова комплекса, или как он там для девочек называется? В общем, у меня его нету. То есть я не хочу с ним трахнуться. Это неправильно, наверное, потому что должен быть эдипов комплекс. Ну, я вообще не очень насчет секса, если честно. Я, наверное, еще не готова к таким отношениям. Вы только не подумайте чего, я современная девушка, я феминистка. И понимаю, что чувственность надо развивать и освобождать…

— Теперь слово «чувственность» означает то, что раньше именовали «испорченностью», — вздохнул профессор. — Освобождать ее не надо, от нее надо освобождаться. Хотя это и сложно. Вам в колледже рассказывали что-нибудь о десяти заповедях? Хотя бы на каком-нибудь спецкурсе по сравнительной антропологии? Или изучение культуры белых людей в вашей замечательной стране теперь не поощряется?

— Я все время не о том говорю, а вы меня еще подначиваете! — девушка всхлипнула.

— Ну прекратите же, Ласта… Кстати, Ласталайка, а как вас называют мама с папой?

— Так и зовут. Я им сказала, что это мое имя. Они уважают мой выбор. Они у меня замечательные. И они меня нисколечко не угнетают. Только боятся за меня очень.

— А сокурсники и преподаватели?

Девушка сердито сверкнула глазами.

— Они считают меня дурой набитой. И у них всегда такой вид, будто я им котенок какой-то. И меня достаточно погладить по головке, чтобы успокоить. Ненавижу!

— В детстве я тоже ненавидел этот жест. Ласка как знак презрения — в этом есть что-то противоестественное. Впрочем, вся наша так называемая цивилизация противоестественна. Не сочтите за стариковское ворчание. Я и в самом деле так думаю.

— Ну вы опять за свое… Короче, потом были знаки. Слушайте, пожалуйста! Мне кажется, вы не слушаете.