Фэнтези 2005

Развалившись в своем любимом кресле в древнем стиле рококо, он мечтательно и довольно разглядывал потолок каюты.

— Имя твое будет Иннанна — Утренняя звезда. Ты не возражаешь? Очень хорошо. Это родовое имя колдуний моего рода. А меня, если захочешь мне понравиться, зови не просто Ленн, а Ленн-из-рода-Гилежьяр…

Они лишили его имени, но он не забыл его.

— Слушаюсь, мой господин, — откликнулась Посредница, хотя прекрасно знала, что имя это запрещено под страхом уничтожения личности.

Ленн хлопнул по подлокотникам, поднялся и прошел к рубке.

— Кончились игрушки! — сказал он в пустоту неба в иллюминаторе.

Воистину Прекрасная Иннанна была прекрасна не только телом, но и душой. Всей своей безупречной службой и беспорочной верностью доказала она, что во всех отношениях являлась образцовым судном. Десять лет странствовала она со своим Капитаном по самым отдаленным уголкам Вселенной, десять лет исполняла все прихоти его привередливой и ветреной натуры, десять лет усиленно росла и училась, не слыша ни слова ласки и благодарности.

Она составляла скучные карты, выверяла координаты и выполняла привязки к наиболее значимым местным ориентирам — квазарам, радиозвездам, черным дырам и тому подобным объектам. Но никто и никогда, даже ближайшие ее родственники, не слышали от нее ни слова жалобы или упрека. А тем более ее неблагодарный, бездушный Капитан.

Большую часть их странствий Ленн проводил в анабиозе. Он страшно боялся постареть, заболеть или умереть. Когда же он не спал, он мечтательно смотрел в потолок своей каюты, проверял составленные Иннанной карты, ругался с нею и требовал, чтобы она росла и училась еще быстрее."

"— Но как я могу обучаться, Ленн-из-рода-Гилежьяр, — робко возражала Иннанна, — если здесь на двести световых лет нет ни одной Премудрой Наставницы? За кем же мне следовать в хвосте, почтительно наблюдая и улавливая поучения?

— Я закажу тебе любые обучающие программы, дура! — свирепел Ленн. — Учись сама! Я не могу так часто, как тебе хочется, появляться в Центре!

А Прекрасная Иннанна как раз вступала в самый расцвет своей женской красоты и силы. Жизненные соки бродили в ней, ее роскошное тело жаждало любви и материнства. Каждое неоплодотворенное яйцо, каждую пустую амниотическую камеру для вывода малышей она чувствовала в своем организме, как несостоявшуюся возможность, как разбитую мечту, но упрекала лишь себя — за то, что не умеет понравиться своему Капитану.

Он подписал с ней брачный контракт, но не стал ей настоящим мужем, так ни разу и не коснувшись ее Посредницы. Они не обзавелись Экипажем из мальчиков. А о девочках-Матках она даже боялась заикаться, опасаясь бури гнева и оскорблений.