Жена. Дорого (СИ)

Ты точно друг Тимуру?

— Попей ещё воды, возьми себя в руки и послушай…

— Кого? Тебя? Или Кристину послушать? Так я от неё уже наслушалась! Мне достаточно. В какой момент тебе показалось, что стрессов у меня мало?

— Поверь, она будет вести себя как шёлковая, — уверенно говорит Староверов.

Это заявление вызывает у меня интерес, но верится в него с трудом.

— Я слишком хорошо ее знаю.

— А я знаю её слабые места и контролирую их, — до чего же меня раздражает самодовольная рожа Данила.

— Откуда? И что за слабые места?

— Специально озаботился узнать сразу после вашей с Тимуром помолвки. Кристина понимает, что если она будет вести себя неправильно, то пострадает.

— И где гарантия, что она будет говорить правду, а не то, что ты велел?

— Она сама всё расскажет. Верить или нет — дело твое. Сейчас у этой змеи вырваны ядовитые зубы. Можешь даже попинать её. Я не возражаю.

Это великий соблазн.

— Если после этого я не захочу тебя видеть, ты никогда больше не пойдёшь ко мне со своими непрошенными советами, аргументами, фактами и так далее, — ставлю я условие, хотя на самом деле, что я могу сделать? Отсиживаться в кабинете, пока Кристина сама не уйдет из офиса? Но мне просто жизненно необходима хотя бы иллюзия, что я что-то контролирую, и последнее слово остается за мной. — Ты говорил, что не вмешиваешься в личную жизнь друзей. Считай, что я твой друг, просто тебя ненавижу.

— Договорились, — кивает Староверов.

Я снова вызываю Диму по селектору:

— Там ещё кто-то есть?

— Да, девушка ждёт.

— Пусть заходит.

Произношу твердо, а в душе все сопротивляется. Я внутренне подбираюсь и не могу оторвать взгляда от двери, в которую сейчас вот-вот зайдет мой враг.

Вообще, шикарно живу.

У кого еще в этой жизни есть настоящие враги, которые не просто тебя не любят, а ненавидят и делают тебе гадости не походя, когда появляется такая возможность, а тратят на это время и воображение, выискивают способы специально? Знать бы еще, за что такая радость.

Кристина заходит без апломба. При взгляде на меня ей не удаётся удержать лицо, но она молчит. Смотрю на нее и понимаю, что с последней встречи возле ателье она успела отрезать себе челку как у меня, которую я себе отстригла после возвращения из отпуска. Как это возможно? Ненавидеть меня и не прекращать копировать? Мне становится дурно. В прямом смысле слова. От одного запаха тех самых духов начинает подташнивать.

— Позволим ей сесть? — интересуется Данил так, как будто говорит о пустом месте.

А он мастер унижений. На этом фоне завуалированное обзывание меня истеричкой — просто мягкое недовольство. Ласково пожурил, можно сказать.

— Нет, — отвечаю я ему. — Надеюсь, это ненадолго.

Я снова беру стакан, чтобы отпить воды, а глаза Кристины приковываются к моему обручальному кольцу.