Гонки на выживание

 — Единственный шанс — через наш канал ФСБ связаться с оперативным дежурным главного штаба ВВС и военно-транспортной авиации. Передать на борт, чтобы сымитировали критическую неисправность — отказ двигателя, отказ управления — что угодно. Пусть идут, как будто на вынужденную, на любую точку по маршруту, где только может сесть «Руслан». А уж там, на земле, как Бог даст. Другого выхода просто нет.

— Ладно, — сказал Голубков. — Связывайся с дежурным. А я пока доложу своему начальству.

Константин Дмитриевич вытащил из внутреннего кармана подполковничьего кителя мобильный телефон спецсвязи. Нифонтов тут же снял трубку. Полковник Голубков кратко обрисовал положение.

— А-а, черт! — воскликнул Нифонтов. — Ваши действия?

Голубков ответил. Нифонтов молчал с минуту. Потом сказал:

— Ну, хорошо, согласен. Только бы не опоздать. В это же время Макарычев по горячему каналу связи соединился с оперативным дежурным главного штаба Военно-воздушных Сил и потребовал напрямую соединить его с «Русланом» — бортовой номер 48‑220.

— Сейчас узнаю, — отозвался дежурный.

Вновь потянулись минуты ожидания.

Наконец сквозь треск помех донеслось:

— Борт сорок восемь — двести двадцать не отвечает. Связь потеряна… Оба полковника молча глядели друг на друга остановившимися от ужасного известия глазами.

* * *"

"…""Руслан"" летел наобум, без связи с землей, рискуя в любую секунду столкнуться с другим самолетом — вся надежда была только на военных и гражданских диспетчеров службы воздушного движения — они могли по своим локаторам развести их с воздушными судами на встречных курсах… И летчики и Пастух отлично понимали — что значит оказаться в таком положении в ночном небе.

В это время в грузовом отсеке внезапно послышались оглушительные удары и треск дерева. Один из ящиков груза внезапно рассыпался, за ним развалился второй, и из них прямо по доскам выскочили восемь могучих молодых мужчин в черных комбинезонах и стальных касках с прозрачными забралами, с маленькими автоматами «клин» в руках и автономными ранцами жизнеобеспечения за спиной.

Один за другим они ринулись наверх. Двое ворвались в рубку бортрадиста, где Боцман держал на прицеле поднявшего руки вверх изменника майора.

— Сука! — заорал один из них Хохлову. — Кидай ствол!

Очумевший Боцман, не в силах уразуметь, что происходит, подскочил, рванулся в сторону, успев лягнуть ногой одного из нападавших, но в то же мгновение был надежно обездвижен неизвестными в черном.

— Что, гад, — прохрипел, наклонившись над ним и защелкивая наручники, один из ворвавшихся, — не вышла затея?

В этот момент майор-бортрадист словно очнулся и торопливо переключил несколько тумблеров на панели радиостанции.

— Мужики! Он с ними! — заорал Боцман.