Гонки на выживание

Перед выездом, когда было еще темно, удостоверившись, что никто не видит их, они сняли с верхнего багажника две новые пустые серебристые канистры, со всеми предосторожностями перелили в них содержимое обеих черных и спрятали за сиденьями сзади, завалив поклажей: запасными колесами, коробками с инструментами, спальными мешками и пакетами с провиантом.

— Вот так-то верней будет, — заметил Михаил. — Нам чужого даром не надосогласны? Как только с этими теперь быть? — он похлопал по одной из опорожненных черных канистр. — От них желательно избавиться побыстрее.

— Выйдем утром на трассу — сообразим, — сказал Семен. — Главное — чтоб о них никто не прознал и не подобрался.

— Даю директиву! — Михаил обвел их взглядом. — Кто-то из нас должен находиться возле них неотступно. Ни секунды без присмотра. Постоянное дежурство по первому номеру.

— Есть… — серьезно ответил Муха.

* * *Все эти дни Голубков и Макарычев провели в таком волнении и напряжении, какое вряд ли выдержал бы любой другой человек, который не может в подобных обстоятельствах чувствовать себя художником, завершающим самое трудное и важное для него полотно.

Работать приходилось сразу на нескольких направлениях. Причем, как и раньше, предельно малыми силами лишь самых доверенных, самых надежных помощников. Они знали, с каким пристальным вниманием следит за развитием событий сам глава государства, и отлично понимали, что будет означать их удача или позорный срыв для всей дальнейшей борьбы с коррупцией, как обычно изъяснялись газетчики, «в верхних эшелонах власти».

Вся работа по координации действий объединенных оперативно-следственных групп ФСБ и управления была возложена на генерал-лейтенанта Нифонтова и одного из заместителей директора Федеральной службы безопасности — старейшего, опытнейшего разведчика и контрразведчика, генерал-майора Касьянова. Они несли персональную ответственность не только за конечный результат, но и за строжайшее соблюдение секретности всех проводимых мероприятий.

Тот, кого они пытались скрытно обложить, как зверя в берлоге, не должен был ничего заподозрить. А вот это-то и было невероятно сложно. Никто не мог с абсолютной уверенностью сказать, куда, на какие посты, в какие структуры и учреждения сумел он поставить своих людей. Никто не мог бы ответить, кто и каким образом связан с ним или зависит от него. А такие люди могли быть всюду, и каждый из них мог дернуть за свою ниточку, зазвонить в свой колокольчик и обрушить незримое здание, которое пытались возвести Голубков, Нифонтов, Макарычев и еще несколько десятков людей, забывших о сне и отдыхе.