Гонки на выживание

 — Какой я тебе братан?

— Эх, сержант! — укоризненно покачал головой Артист. — Что ж ты, блин, песен народных не знаешь?

— Чево-о? Какие еще песни?

— А вот послушай, — подмигнул Артист и затянул вполголоса:

«Дубняка» я взял пол-литра, косхалвы,

Пиво «Рижское» и керченскую сельдь,

И поехал я в Белые Столбы,

На братана да на психов посмотреть…

Охранники при оружии и дубинках подозрительно уставились на певца. И Злотников, поманив их поближе, допел до конца знаменитую когда-то песенку.

Парни разулыбались, загоготали, расслабились.

— Короче, все, как в песне, — закончил Семен. — Тут у нас, парни, брат лежит.

Брат по оружию. Мы мигом. Только цветочки отдать да передачу. Пусть подкормится.

О'кей?

Омоновцы мгновенно посуровели.

— Ты нам тут петь кончай, понял? Сказано: пропуска гони!

— Есть и пропуска, — миролюбиво сказал Артист, понимающе глядя в их сытые физиономии. — Даже постоянные… Держите!

Тут произошло как бы легкое общее замешательство, в солнечном луче на миг мелькнул зеленоватый узор вокруг «двадцатки» на уголке приятно шуршащего шелковистого «пропуска» — и в ту же минуту посетители уже оказались на территории психиатрической больницы.

— Вот за что я люблю наши времена! — заметил Семен, когда они быстро зашагали по асфальтовой дорожке, держа азимут согласно маршрутной карте, начертанной Доком. — Заметь, Муха, несмотря на жуткие строгости, насколько людям стало легче понимать друг друга!

У входа в больничный корпус, означенный на плане звездочкой, тоже маялся на часах дежурный в камуфляже, но и он, в подтверждение жизненных наблюдений Артиста, оказался человеком на удивление чутким и понимающим.

Второй этаж, третий… А вот и вывеска рядом с белой дверью: «Кризисный центр. Отделение реабилитации».

— Ага! — сказал Артист.

Муха потянул ручку, но дверь, как и предсказывал Перегудов, оказалась запертой. Стерегли пациентов бдительно.

Артист нажал на кнопку звонка. Однако никто не появился. Что ж, мертвый час на то и мертвый час.

Они оглядели маленький холл — жалкие пальмочки, мягкие кресла, акварельные цветочки и пейзажики на стенах… Все окна, как и лестничные пролеты, были предусмотрительно забраны прочными толстыми решетками и стальной сеткой, окрашенными белой краской. Такие, значит, здесь действовали правила и порядки.

Да и понятно: ведь здесь, в этом «кризисном» пытались таблетками и уговорами спасти безутешных печальников и возможных самоубийц.

— Время — деньги, — сказал Артист. — Даже в желтом доме. Ускорим ход событий…Он снова и куда настойчивей надавил на звонок.

Наконец в дверном замке с той стороны что-то лязгнуло и перед ними предстала важная дама в белоснежном халате.