Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

Преступник должен сидеть за решеткой.

– Это верно, должен!

Лев Иванович замолчал и стал нервно ходить по переговорной, потом взял графин, налил себе стакан воды и чуть было не выронил его из рук рядом с Липатовым, но Вадим быстро отреагировал и подхватил стеклянный стакан.

– Благодарю, расслабился я что-то, – извинился Гуров, в то время как Вадим ошарашенно смотрел на полковника."

"– Могу идти?

– Да, можете. Спасибо, что выделили для меня время в своем плотном графике съемок.

Глава 24

– Ну, и кто из них двоих врет? Как понять? – спросила Гурова Анна.

– Время покажет, – задумчиво ответил Лев Иванович. – И отпечатки пальцев тоже покажут.

– Вы взяли у него отпечатки?

– Было очень сложно, но мне удалось это сделать. Тип ведет себя как прожженный делец. Откатать отпечатки напрямую означало бы раскрыть все наши карты. Думал, возьму след с дверной ручки, с поверхности стола или, наконец, шариковой ручки. Однако этот прохиндей не вошел в комнату, а будто пролетел и ни за что не зацепился. Он явно понимал, что не стоит брать ничего в руки. Это меня насторожило, особенно в тот момент, когда он отказался подписывать протокол моей ручкой. Тут я и придумал фокус со стаканом. Чуть его не уронил, конечно. Тогда бы он разбился, и точно ничего бы не вышло, но у Липатова оказалась хорошая реакция, на что я, собственно, и рассчитывал. Отпечатки есть, чему я очень рад.

– Ну, вы даете, Лев Иванович! Я бы никогда не догадалась так сделать!

– Когда нужны доказательства, Аннушка, еще и не такие цирковые трюки будешь показывать.

– Лева, давай стакан, отдам спецам, – вызвался помочь Крячко.

Пока Липатов был в отъезде, на съемочной площадке все шло своим чередом. Маша без преувеличения вздохнула с облегчением, узнав о том, что пару дней Вадим будет находиться в другом месте и оставит ее в покое. Во-первых, она не могла сконцентрироваться на своей роли, потому что вела двойную игру, нужно было заранее продумывать в ней шаги, о чем предупредил ее супруг, тем более что однажды уже случилась осечка. А во‐вторых, уже было стыдно перед коллегами от такой назойливости кавалера. После того как Липатов узнал, что Мария наводила о нем справки, он будто прилип к ней как банный лист, оправдывая полностью свою фамилию. Не было покоя ни днем, ни ночью: он все время ошивался возле фургончика и следил за Машей. «Может, действительно влюбился?» – начала думать актриса, отталкивая в сторону версию о корыстных мотивах. И все же иногда у Липатова проскакивали нотки зависти к актерскому успеху Марии, это чувствовалось.

Хорошие, даже дружеские отношения с режиссером открывали перед Марией много дорог. В частности, это он позволил ей изучить личное дело Липатова, что, конечно же, простому актеру не разрешалось.