Горячая Штучка: солнце, безумство и любовь

- Так это тот, который мне по телефону грубил?

- Теть, ты его о моей личной жизни выпытывала, он не грубил, а сказал, чтобы у меня сама спросила.

- У нас тоже на работе товарищ был, по мальчикам спец, – неожиданно заметил дядя, – сидит теперь. За совращение малолетних.

Родственники молча повернулись, свесились с парапета и внимательно изучили юного Бена. Мало ли. Кому нужен скандал в семейном бизнесе.

В это время Вера нервно отряхивалась и отчитывала довольного спасителя.

- Я не давал разрешение на публичные поцелуи! Как тебе это вообще в голову могло прийти!

После Леши ей были неприятны другие мужские губы, эдакое невольное предательство. Она поморщилась и вытерлась бы рукой, если бы не опасность стереть белесый тоник и показать слишком яркий для парня цвет губ и крошечную, слишком девчоночью родинку у левого уголка рта.

Бен смотрел восхищенно и преданно.

Рабочие сцены добродушно посмеивались, выкрикивая парню слова одобрения и советуя не теряться.

Отдав торопливые распоряжения по сцене, Вера, натянув кепку поглубже, ретировалась с места событий. За ней, гордо распрямив широкие плечи, шел спасатель Бен.

""Вот чего он ко мне привязался, – думала девушка, – не поощряю, не флиртую. Сказала спасибо за то, что поймал, и уже неудобно послать его подальше. Навязался на мою голову.""

Она планировала как можно быстрее закончить проверку и вернуться в образе Веры. Спала всего часа четыре, а сна ни в одном глазу. Где-то бродит Леша, теплый и желанный. Эх.

В зале большой столовой зоны все было готово для завтрака. Гости уже просыпаются, скоро набегут на щедрое угощение. Паша мотался, проверяя работу официантов и поваров, все были на местах.

Увидев ее, коллега обвел широко зал длинными руками и, улыбаясь, пожал руку.

- У меня все путем, Веня. Можешь не беспокоиться. Фронт удержу.

Был Паша в шикарном хлопковом костюме, немного помятом, но явно удобном. Ежик волос боевито топорщится, глаза блестят.

За питание можно было не волноваться, и, оставив расстроенного Бена помогать Паше (""пристрой его куда-нибудь, ради Христа""), она помчалась переодеваться.

Платьев взяла только пару, на всякий случай, и с этим надо было что-то делать, потому что одно Лешка уже порвал.

Она грустно покрутила оборванные лямки и тут же мечтательно улыбнулась, вспоминая, как жадно парень добирался до груди.

Осторожно приоткрыла дверь в коридор, прислушалась и быстро выскочила из комнаты.

Из дома выходила, уверенно помахивая пляжной сумкой.

Двор смотрелся совсем по-другому. Веня видел людей, механизмы, недоделки.

А Вера вдруг заметила перекрещивающиеся лучи солнца на дорожках, склоненные ветки с цветами, рыжие камешки с глянцевыми боками, многие годы полированные водой, а теперь выложенные на границе газонов.