Город драконов. Книга вторая

Как зачарованная, я смотрела на мага, в принципе с трудом осознавая это, – профессору Стентону огонь вредил и еще как – мазь от ожогов он использовал достаточно часто.

– При этом, – продолжил Наруа, – родители девочки были оборотнями.

– Усыновление? – предположила я.

Отрицательно покачав головой, профессор пояснил:

– Слишком большое сходство с родителями, чтобы я мог заподозрить усыновление. Ко всему прочему, младенец, которого в тот год родила Уранада, тоже имел аномалии глаз, характерные для Rufusdraco.

Мне оставалось лишь сидеть, все так же в полном изумлении взирая на Наруа.

– Естественно, я крайне заинтересовался данным явлением. У оборотней в стародавние времена была принята узелковая письменность, вы знали?

Отрицательно покачала головой, я не интересовалась никогда данной областью, да и мои знакомые оборотни и изъяснялись, и писали на языке, принятом в империи.

– Долго изучал ее, – усмехнулся Наруа, – но это того стоило – мне удалось выяснить, что более трехсот лет назад Ржавые драконы заключили договор с на тот момент единым государством оборотней, прося… как это ни удивительно – защиты. Расплатой стали тридцать девушек, которых передали оборотням… в пользование.

– Пользование? – переспросила я, не поняв данного термина.

– Пояснять не буду, – мгновенно сказал профессор, – иначе ваша миссис Макстон несколько раз «случайно» уронит на меня свой излюбленный чайник с кипятком.

Несмотря на сказанное, в тоне профессора проскользнуло что-то восхищенно-восторженное по отношению к миссис Макстон. Подавив улыбку по поводу возникших подозрений, вернулась к вивернам.

– Каким образом они появились?

– Примерно тем же, как появляются дети у людей, – иронично ответил профессор. – Но… сложности возникли. Как я уже сказал, на момент заключения договора государство оборотней было единым, что, впрочем, свойственно родоплеменному строю, но в дальнейшем развитие привело к обособлению некоторых племен и соответственно конфликтам. Первым упоминанием о виверне для меня лично стала народная песня оборотней «Мертвое поле».

В моем взгляде отразилось непонимание.

Наруа пожал плечами и напел незамысловатое:

«Я найду тебя среди тысячи тел,Я отниму тебя у сотен смертей,Я уничтожу тех, кто посмелПревратить твое тело в рваный мешок».Он отстукивал пальцем по столу в такт мелодии, которая, несмотря на лиричный напев, вероятно, исполнялась под типичный для оборотней барабанный бой.

После нахмурился, словно припоминая что-то, и добавил:

– Песня верности и скорби, песня жены, что потеряла любимого мужа. Песня, обернувшаяся смертью для всех, потому и «Мертвое поле».

– Не поняла, – совершенно честно призналась я.