Город драконов. Книга шестая

Дыхание стало спокойным, сердце билось размеренно и четко, уверенность наполняла все мое существо, а звезды в окружающем пространстве горели все ярче, практически ослепляя меня.

«Первое – зов», – прозвучали в глубине моего разума слова профессора.

И я отчетливо произнесла:

– Vocantem!

И звезды вспыхнули! Все и разом! Засияли ярче тысячи солнц, превращая меня в слепое орудие профессора Стентона.

– Feralcat! – заклинание пробуждения дракона.

И воздух содрогнулся от чудовищного рева тысяч голосов.

Я словно оглохла.

– Impe… – начала было.

Рывок!

Сильный, почти болезненный.

Сжавшие меня руки и хриплый приказ:

– Анабель, посмотри на меня!

Этот голос… Я вдруг поняла, что знаю его.

Знаю и другое – реакцию обладателя этого голоса, на заклинание «Imperium!».

Я произнесу «Imperium!», а Арнел скажет «Я хочу тебя»…

И еще не хватало, чтобы это услышала миссис Макстон!

Испуганно моргнув, я начала видеть.

Сначала серое небо. Затем темные очертания. После силуэт мужчины, крепко сжимающего меня в объятиях. Затем черные глаза, почему-то сияющие на его лице, а после бледные черты, побледневшего от ярости дракона.

– Анабель, – голос его был напряжен, – ты осознаешь, что делаешь?

Я вспомнила сияние звезд вокруг, момент, когда мое сердце освободилось от тревог и желаний, накатившее чувство неизбежности происходящего, полнейшее ощущение смирения и выдохнула:

– Нет.

Лорд Арнел судорожно вздохнул, и на миг прижал меня к своей груди. Там, так сильно, так мощно, и так встревожено билось сердце. Сердце дракона, который действительно тревожился обо мне…

– Анабель, – теплые губы коснулись моего виска, – я не знаю, что это происходило сейчас с тобой, но когда-то мне довелось крайне сомнительное удовольствие побыть марионеткой, и это чудовищно.

Как и чувство вины, что остается в душе после. И чувство гадливости от того, что по этой душе прошлись грязными сапогами, а ты не сумел противостоять этому.

И я вдруг поняла, о чем он. Я это практически почувствовала, и да – мне было гадко, и мерзко, и где-то в глубине души, я чувствовала злость и негодование на саму себя, за то, что допустила подобное.

– А теперь послушай меня внимательно, – Арнел сжал подбородок, запрокидывая мою голову и вглядываясь в мои глаза, – ты умнее Стентона.

Значительно умнее. Ты не его марионетка, не его орудие, и не его инструмент. Ты ученица, значительно превзошедшая своего учителя. И если то, что ты сейчас делаешь, ты считаешь правильным – я буду рядом и поддержу тебя во всем. Но если нет – только скажи.

И он отпустил мое лицо, но продолжал обнимать меня – защищая, оберегая, поддерживая. Став опорой, якорем, убежищем и домом, позволяя мне взвешенно и спокойно обдумать ситуацию.