Город драконов. Книга шестая

Вот он в циничности и безжалостности Стентону не уступал ничуть, скорее даже опережал. Так что, мне было страшно даже думать о том, с чем еще нам придется столкнуться.

И единственное, что я могла обещать лорду Арнелу, было тихое, но уверенное:

– Я буду рядом.

И в его глазах я вдруг стала целым миром. Невероятным, затмившим все на свете. Его небом, наполненным звездами…

Мне следовало бы спросить о многом, но почему-то я практически повторила вопрос, что лорд Арнел задал мне, там, в потайном ходу его дома.

– Адриан, – голос дрогнул, кажется, я впервые назвала его по имени, – о чем вы думаете, глядя на меня?

Дракон медленно улыбнулся.

– О многом, Анабель, – негромко ответил он. – О наваждении, которым вы стали для меня с нашей первой встречи. Я ведь пытался, искренне пытался презирать вас. Или же ненавидеть. В крайнем случае – уничтожить.

– Уничтожить? – переспросила я. – Признаться слышу это впервые, и вовсе не подозревала о подобном ранее.

Улыбка Арнела стала отчетливее, и в то же время… головокружительнее. О, подобной улыбкой можно было бы вскружить голову кому угодно, и мне уже доводилось ее наблюдать – в подвале дома профессора Стентона, в ту нашу первую ночь, когда я начала процесс трансформации этого дракона.

Воистину, глядя на него сейчас, и вспоминая тот миг, я не могла понять, как и каким образом устояла тогда. Потому как сейчас вся притягательность обаяния истинного дракона, обрушилась на меня отчетливым пониманием, что при желании лорд Арнел способен соблазнить кого угодно и практически моментально. Достаточно всего одной улыбки, вот такой, обольстительной, предвкушающей, манящей, полной обещания чего-то восхитительного.

И вот этот дьявольски пленительный мужчина, говорит мне о желании меня же уничтожить. О, мир, ты поистине… полон неожиданностей.

– Я никогда не любил, – совершенно серьезно произнес лорд Арнел. – Было бы ложью сказать, что у меня не было связей с женщинами, по их собственным признаниям искренне любящим меня, но я никогда и никому не мог дать ничего взамен их чувств. Я не знал что это. Любить? Испытывать эмоции? Переживать? Страдать? Все это казалось бредом воспаленного сознания существенно перебравших поэтов, философов, литераторов.

Я не испытывал ничего. Никогда. Ни с кем. Ровно до того самого мгновения, как взглянул в твои глаза.

Он протянул руку, коснулся моего лица, провел пальцами по щеке, и продолжил:

– Эмоции обрушились, как снежная лавина в горах. Я был в гневе, в смятении, я был взбешен, каждое ваше слово было ударом кнута по обнаженным нервам, но мир изменился. Я начал чувствовать. В основном, по началу гнев и даже бешенство, но их все сильнее затмевала тревога и… желание видеть вас.