Адептка (сборник)

 – Он сказал: «Шестая жертва! Бездна, забери ее!»

– Уже шестая? – Риан Тьер вопросительно посмотрел на Эллохара и, дождавшись кивка, повернулся ко мне: – А что сказала ты? Ведь вряд ли промолчала.

– Пожелала ему разорваться на тысячи кусков, – тут же созналась я.

– Пожелала что? – не поверил высший демон.

– У нашей Люды крайне странные способности, – пояснил лорд директор, видя, что я отвечать не спешу. – Она не восприимчива к нашим проклятиям, зато может словами проклясть кого угодно, правда, это должно идти, минуя разум, и в полночь все развеется само.

– Сколько было времени, когда ты это произнесла? – прищурился блондин.

– Почти полночь, – припомнила я.

– Значит, не разорвало, – с досадой отозвался Эллохар.

– Такого просто так не разорвет, – кивнул Тьер.

– Давайте о ваших проблемах потом, – неожиданно для себя произнесла, опустив ноги на пол. – Почему я все еще жива? И при этом все еще здесь?

– Я, пожалуй, пойду и предупрежу, чтобы труп не искали, да и с этим ты сам разберешься, будет что интересное – зови, – произнес директор Школы Искусства Смерти.

Взмахнув рукой, он скрылся во всполохе адова пламени, оставив лорда Тьера саркастически ухмыляться.

Я же приготовилась к очередной порции информации, которая мне явно не понравится.

Риан Тьер говорил долго, размеренно, будто успокаивал и внушал, что не все потеряно. Однако чем дольше я слушала, тем больше погружалась в глубокую депрессию. Оказывается, еще в прошлый раз лорд-директор Академии Проклятий пытался донести до меня простую мысль: я прокляла себя сама. Вот только в момент этого самого проклятия испытала такой сильный эмоциональный всплеск, что душа решила отомстить разуму, и… и я оказалась в том, что незаслуженно считала худшим кошмаром.

Каждое мое сомнение в отношении этого мира, а точнее в том, что имело право на существование, превратилось в лепесток. Теперь эти лепестки окутывают меня словно бутон, а я сижу внутри, будто Дюймовочка, с одной стороны, в полной защите, с другой – не имея возможности вернуться домой. Чтобы цветок раскрылся, выпустив на волю, мне нужно каждое свое сомнение преобразовать в доказательство, только, боюсь, не моих слов, а того, что это было, есть и будет существовать. По крайней мере в этом мире! Сейчас мое проклятие для меня как защитный кокон. Лишь мне выбирать, хочу ли я избавиться от него и вернуться домой или же сохранить его, ведь, лишаясь лепестка, я буду лишаться защиты.

Запутано? Нет!

На самом деле это просто. Все, что я считала несуществующим бредом, каждое мое сомнение в отношении этого мира и стало защитным лепестком. Как только я буду осознавать, что очередная моя кинутая в пространство фраза – не бред, я буду на шаг ближе к дому. А вот пытаться умереть – бесполезно.