Греховная невинность

Однако я сумела уцелеть, и во многом благодаря тому, что научилась хорошо разбираться в людях. Хейнсворт красив и очарователен, но он жесток и эгоистичен. Этот человек, точно капризный ребенок, привык добиваться всего, чего желает или чего, как ему кажется, он заслуживает. А ему очень нужны деньги. Мне крайне неприятно говорить это вам, но, думаю, вы достойны лучшего мужа, чем он. Уверена, вы встретите человека, который сделает вас счастливой. Я думала, вы верите в мою искренность.

С каждым словом Евы лицо Эми все больше краснело. Искаженное, покрытое багровыми пятнами, оно пылало гневом.

— На самом деле все было как раз наоборот, верно, леди Уэррен? Виконт отверг ваши домогательства, не желая иметь ничего общего с жалкой танцовщицей. А теперь вы пытаетесь отомстить ему, разрушив наше счастье. Ведь это ваша излюбленная уловка. В этом вы вся. «Советую взять на вооружение слово «равнодушная», сказали вы. — Эми горько рассмеялась. — Вы нарочно дали нам этот совет, чтобы заманить в свои сети пастора! О, должно быть, тяжело вам пришлось, когда вас изгнали из Лондона. Ведь вы привыкли к лести и угодничеству, вам кажется, будто вы достойны поклонения.

Потрясенная Ева вздрогнула, как от удара.

— Эми, пожалуйста, выслушайте меня…

— Дженни узнала крест, который ее матушка отдала преподобному Силвейну! — с гневным торжеством воскликнула Эми, намереваясь нанести последний удар. — Он подарил его вам!

Она обвиняющим жестом указала на золотой крестик у Евы на шее.

Той пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться и не прикоснуться к нему.

«Черт возьми, похоже, за подаренным украшением всегда тянется длинный шлейф последствий».

— Вас не зря прозвали Черной вдовой, вы заслужили это, не так ли? Должна отдать вам должное, вы коварны и умны.

Ева едва не рассмеялась, несмотря на гнев. Возможно, впервые в жизни Эми узнала, что такое подлинное страдание и боль. Но Ева привыкла иметь дело с актрисами и оперными певцами, а актерам свойственна театральность. В сущности, это язык, на котором они изъясняются. Еву не пугали бурные сцены. Она сама не знала, чего ей хотелось больше, — схватить Эми за шиворот и хорошенько встряхнуть или успокаивающе погладить по плечу.

"— Прекрасно, Эми! Пожалуй, вам следовало бы играть на сцене. Но я вам не враг. И клянусь жизнью всех, кто мне дорог, я говорю правду о Хейнсворте. Сейчас вам больно, вас душит гнев, но я хочу, чтобы вы помнили: пастор действительно хороший человек. Пожалуйста, подумайте о том, что заставляет вас в это верить. Вы так наблюдательны и умны, Эми.