Греховная невинность

Минувшей ночью он овладел Евой Дагган, и это было прекрасно."

"Улыбка на лице пастора расплылась еще шире.

Он смежил веки, чтобы насладиться воспоминаниями. Представить лицо Евы; ощутить в ладонях ее груди; услышать ее тихие вздохи, приглушенные стоны, бессвязный шепот; почувствовать прикосновения ее нежных губ и пальцев; очертить руками пленительные изгибы ее тела…

Желание вспыхнуло в нем яростным огнем.

Сокрушительная страсть, ошеломляющее блаженство, упоение, которое он испытал в объятиях Евы, походило… на откровение, на истинное чудо. Однако Адам сомневался, что о подобном чуде мечтала миссис Снит.

Он не понимал, что это значило для Евы. Возможно, она поддалась минутному порыву? Темнота, отблески пламени, страх смерти толкнули ее на безрассудство? Сожалеет ли она?

Сожалел ли он сам?

Адам не желал об этом думать. Ему хотелось отдаться ощущениям. Но он никогда не отличался легкомыслием и бесшабашностью. Или трусостью. Он понимал, что должен обдумать случившееся.

Адам со вздохом перевернулся и уселся на краю кровати. Он попытался представить Еву спящей, освещенной утренними лучами. Каково это — открыть утром глаза и увидеть ее?

Он хотел, он должен был знать, о чем она думает.

Адам самодовольно усмехнулся собственной шутке. Ночью Ева самозабвенно, безоглядно отдавалась страсти. Он заставил ее стонать от наслаждения, и что бы ни случилось в будущем, Адам всегда будет помнить об этом.

При мысли, что он увидит ее вновь, острая радость кольнула его в сердце. Увидит ее веснушки, ресницы, нежные завитки волос, смеющиеся глаза…

Он успел одеться, принять ванну, побриться и выйти из дома еще до полудня.

Как и в первый свой визит в дом Евы, он вынул из вазы, стоявшей у входа в пасторат, букет полевых цветов.

Еще один такой случай, подумалось ему, и миссис Далримпл решит, что здесь не обошлось без чуда.

Близился полдень, и Ева нетерпеливо расхаживала по гостиной.

Она выбрала белое муслиновое платье с пышными буфами на рукавах, с глубоким, но не вульгарным декольте и всего одной оборкой. Золотой крест на тонкой цепочке подрагивал в вырезе платья над ложбинкой между грудями.

Ева в последний раз придирчиво оглядела гостиную, пытаясь увидеть ее глазами Фредди, пресыщенного лондонского жителя. Комната сияла чистотой — служанка об этом позаботилась. Лишь в вазе на каминной полке стояли увядшие полевые цветы. Те, что принес ей Адам в свой первый визит. Ева не позволила их убрать.