Греховная невинность

Почтенная дама не удержалась от смеха и снова зашлась в приступе кашля, а после, отдышавшись, потянулась за платком. Адам терпеливо ждал. Она прочистила горло.

— Какая жалость, что в конце концов вы женитесь на одной из этих деревенских куриц и обзаведетесь выводком красивых, но скучных детишек.

— Подумайте, леди Фенимор, возможно, вы оказываете плохую услугу молодым девицам Пеннироял-Грин.

— Но так и случится, если только не вмешается случай. Как в истории с той девчонкой Редмонд.

— Теперь мисс Вайолет Редмонд замужем за графом. — Адаму не было нужды спрашивать, о какой девчонке Редмонд идет речь.

Все в городке знали, что однажды Вайолет, поссорившись с поклонником, угрожала броситься в колодец и едва не выполнила свою угрозу — пришлось оттаскивать ее от края.

«Возможно, все графини отличаются вздорным характером», — пришло в голову Адаму.

— Но ведь он не настоящий граф, а какой-то полудикарь, верно? Одним словом, американец, — презрительно скривилась пожилая леди.

— Графу Ардмею даровал титул сам король.

— Король… — пренебрежительно фыркнула леди Фенимор, будто происхождение короля тоже представлялось ей сомнительным.

 — Но, как я уже сказала, преподобный, только брак и супружеское ложе способны открыть глаза мокрой курице, превратив ее в женщину. — Адама не смутило, что разговор с прихожанкой вдруг свернул на столь щекотливую тему, как брачный альков, — история его жизни в целом, да и события этого дня научили его ничему не удивляться. — Да, все они курицы. Скучные и пугливые. А я иногда люблю бросить вызов судьбе! Однако всякой благовоспитанной молодой женщине полагается быть курицей, и долг ее матери — позаботиться об этом, — добавила леди Фенимор тоном, не терпящим возражений.  — Моя Дженни тоже курица.

Адам подумал о Дженни, мягкой и уступчивой, но тотчас его мысли обратились к другой женщине — воспоминание кольнуло пастора, словно заноза. Он вновь услышал резкий ирландский выговор графини Уэррен и ее протяжный вопль: «Ах ты, проклятый здоровенный…» Уж эта особа определенно не была курицей. Хотя Адам представления не имел, кто ее воспитывал. И как ее, собственно, следовало бы назвать.

— А теперь я кое-что скажу вам, молодой человек. Это слишком давно терзает меня, а мне недолго осталось жить, сами знаете.

— Только с ваших слов, — беззаботным тоном отозвался Адам.

Пальцы старой женщины скользнули по покрывалу и нашли руку пастора. Он сжал ее сухую, почти бесплотную ладонь, в которой, казалось, остались лишь кости, обтянутые ветхим шелком. Однако в этой руке еще сохранилась сила.

— Хочу, чтобы вы знали: я исправно посещала все службы, пока не стала немощной. Я читала Святое Писание и всегда старалась следовать заповедям Господним. Я была хорошей женой и очень любила мужа.