Греховная невинность

 — Глубокая усталость путала мысли Адама, воспоминание о графине нахлынуло оглушающей волной, ударило в голову, словно хмельное темное пиво, которое подавали в «Свинье и чертополохе», терпкое, горьковатое, бархатно-мягкое.

— Что ты о ней думаешь? — поинтересовался Колин, отхлебнув глоток эля.

— М-м… — Адам вскинул голову. — Она забавная, но немного напомнила мне… раненую дикую птицу, попавшую в беду.

Колин, фыркнув, пробормотал что-то невнятное. А Йен застыл, не донеся до рта кружку с элем.

— Какого дьяв… да что такое с вами обоими? Это всего лишь простое наблюдение, — возмутился Адам.

— Чертовски поэтичное наблюдение, — развеселился Йен. — Разве ты не знаешь, кто такая эта твоя… как ты ее назвал? Горлица?

— Раненой пти… так кто она?

Полли с грохотом поставила на стол перед Адамом кружку темного пива. Тот рассеянно нашарил в кармане мелочь и поднес кружку к губам, не глядя на девушку. Глубоко уязвленная, она гордо удалилась.

— Черная вдова, — просто ответил Йен. — Неужели ты не слышал о ней? Похоже, ты не читаешь лондонских газет.

— Нет. Я занимаюсь тем, что очищаю людские души, как тебе известно.

Так что же означает прозвище Черная вдова?

— Колин, почему бы тебе не рассказать эту историю, ты знаешь ее лучше всех? — предложил Йен."

"Колин лениво потянулся, хрустнул пальцами и откашлялся, прочищая горло.

— Ну, преподобный Силвейн, — протянул он, — вначале графиня Уэррен выступала на сцене театра «Зеленое яблоко». Тогда ее звали Ева Дагган. Она немного танцевала, немного пела, немного играла, показывала изящные лодыжки, надевала полупрозрачные наряды. Исполняла песенки о пиратах, презабавно дрыгая ногами. Я находил их прелестными.

Эта женщина буквально околдовала Лондон. Мы все яростно соперничали, добиваясь ее внимания. Я неоднократно тратил все свои деньги на цветы для нее. Разумеется, она не принимала всерьез мои ухаживания, поскольку хорошо знала, чего хочет, а я был для нее слишком мелкой рыбешкой — ни состояния, ни титула. Однако, хочу вас заверить, она никогда не скрывала своих устремлений и вовсе не была злобной или жестокой. Неотразимые чары прекрасной мисс Евы Дагган быстро вознесли ее на вершину успеха. Она начала появляться на сцене «Ковент Гарден». А затем…

— Слушай, Колин, не помнишь, кто свалился с балкона в оркестровую яму, пытаясь заглянуть ей в корсаж? — перебил брата Йен, барабаня пальцами по кружке с элем.

 — В тот вечер в театре давали «Мистраль», а Ева пришла с графом. Ходили слухи, так, впрочем, и не подтвердившиеся, что если подобраться поближе, можно разглядеть в вырезе ее соски.

— Кэрридж, — отозвался Колин. — Бедняга повредился рассудком и с тех пор так окончательно и не оправился.

— Надеюсь, он хотя бы успел заглянуть в вырез ее платья, пока падал.