Греховная невинность

В самом деле, вы останетесь довольны.

Адам заключил, что скоро в его кладовой появится еще одна банка варенья, и, почтительно поклонившись миссис Снит, отправился в глубину зала, где, к его радости, уже собралась многочисленная публика. В Суссексе было немало бедноты, и Адам надеялся, что жители городка раскошелятся. Пожертвования прихожан помогли бы ему накормить голодных, снабдить одеждой нуждающихся и починить крыши обветшалых лачуг, где ютились нищие семьи. Щедрость паствы облегчала труды Адама."

"И все же в целом его жизнь отнюдь не была легкой.

Миссис Снит поспешила к столу аукциониста, а Адам обошел публику и встал возле задней стены, заложив руки за спину.

Чинные ряды собравшихся напоминали клавиатуру фортепиано — мужчины в своих лучших темных сюртуках сидели рядом с женщинами в пышных светлых нарядах. Десятки стульев, любезно предоставленных сэром Джоном, оказались заполнены публикой.

В последнем ряду сидела графиня в голубом наряде. С гордо поднятой головой, прямая, как свеча, — воплощение достоинства и силы духа. Сидела в полном одиночестве.

Между воротником ее ротонды и темными локонами, видневшимися из-под шляпки, белела полоска шеи.

Эта нежная шея показалась Адаму слабой и беззащитной. Она будто напоминала, что перед ним всего лишь женщина, которую всякий может обидеть.

Графиня явно выпадала из слаженного черно-белого ансамбля. Адам поймал себя на мысли, что она одна вполне могла заменить собой хор, поющий «Аллилуйя» в оратории Генделя «Мессия».

Вслед за этой мыслью пришла другая, которой Адам не стал бы делиться со своими кузенами. Да и ни с кем другим.

Глава 8

С началом торгов косые взгляды, зевки, потягивания и прочие уловки, к которым прибегали мужчины, чтобы оглянуться и посмотреть на скандально известную вдовушку, наконец прекратились, и у сидевшей особняком Евы появилась надежда, что о ней забыли.

Корзинки одна за другой шли с молотка под добродушную болтовню аукциониста, и с каждым новым лотом приближался тот миг, когда вниманию публики представят ее пирог. Ева вдруг обнаружила, что ее обтянутые перчатками руки стали влажными от волнения. Это открытие скорее потрясло графиню, чем позабавило.

Не увидев пастора в зале, она решила, что тот ушел.

Должно быть, ему надоело раздавать благословения и выслушивать восторженные излияния прихожан. Прискучило купаться в лучах восхищения и отбиваться от заигрываний дам.

Еве вдруг показалось, что впереди мелькнул профиль мужчины, которого она когда-то знала. На его лице застыла гримаса отвращения. Мгновение спустя он повернулся к аукционисту. Хотя, возможно, ей это просто померещилось от страха? Когда вас преследуют тени прошлого, в минуты волнения и тревоги в самых невинных пустяках чудится что-то зловещее.