Гвардия не горит!

У меня данные есть, сколько эшелонов проследовало на восток. Заберёте?

– Ознакомлюсь.

Дома Филимонов вытащил из потайного места за притолокой бумажку. Илья развернул:

– Это что?

– Числа месяца, затем количество эшелонов. Буква «Т» – с техникой значит. А «П» – пехота."

"Илья листок разгладил, уставился на него пристально. Не строки запоминал или числа, целиком. Пара минут – и он в точности мог воспроизвести все записи целиком. А листок бросил в печь, где едва тлел огонёк. Бумага вспыхнула, превратилась в пепел.

– Негоже записи делать – это улика, – укорил Илья.

– Так не молод я, память уже не та, что десять лет назад.

– Рискованно.

Филимонов лишь плечами пожал. На войне рискуют все: что солдаты воюющих армий, что жители. Мирных граждан в ВОВ убито было больше, чем военнослужащих.

Перекусили остатками картошки. Филимонов на работу собираться стал, а Илья попрощался с агентом, руку пожал, обнял и вышел. На другой стороне улицы полицейские прошли, но Илья их внимание не привлёк. Без вещей – ни узла, ни чемодана при себе, взять полицейским нечего. С другой стороны, идти легче.

До темноты и наступления комендантского часа успел из Щигров выйти. Самое неприятное – через заставу немецкую пройти. Вроде при себе ничего предосудительного нет, кроме паспорта убитого им агента под стелькой в ботинке. А всё равно нервы на пределе. В глаза немцам не смотрел, голову вниз опустил, демонстрируя покорность.

Как только застава скрылась за поворотом, прибавил ходу. Вспомнив карту, курс проложил от Щигров на северо-восток, тридцать градусов. В этом направлении наши позиции ближе всего. Даже желание загадал – за ночь к своим к утру попасть. А не получилось. К Русанову подошёл, на мосту через реку полицейские стоят, два человека при винтовках. Один к деду прицепился, что на облучке телеги сидел.

Обшарил телегу, потом деда за ворот с телеги стянул, швырнул на дорогу и начал бить ногами. Изгаляются, сволочи, над старым человеком! Илья продолжал идти ровным шагом. Внутри всё кипело от негодования, но внешне он был спокоен. Вмешиваться нельзя: себя выдаст, а у него задание. А только второй полицейский к Илье прицепился. От полицейского спиртным попахивает, вид наглый.

– Аусвайс давай!

Илья документы из кармана вытащил.

– Куда идёшь?

– В Никитское.

– К кому?

– Кум у меня там, Петров.

Полицейский ко второму повернулся:

– Слышь, Василий! Этот говорит, в Никитское идёт. Ты же оттуда, проверь.

Второй полицейский бросил бить старика, подошёл вразвалочку:

– Кто у тебя там в знакомых?

– Петров.

– Не слыхал про таких. На какой улице?

А Илья только одну улицу там знал, где агент проживал, ныне мёртвый.

– Как при нынешней власти называется, не знаю, а при большевиках именовалась Будённого.