Я (не) ваша Лия! (СИ)

Тычет в них пальцем и спрашивает:

— Сира, с каких пор ты стала целительницей?

Улыбаюсь загадочно и небрежно пожимаю плечами — мол, подумаешь… Провидица, целительница и ведьма… кем там еще меня называли за последние сутки? Не человек, а оркестр! Универсальный, многофункциональный солдат. Правда, жутко голодный солдат, у которого негромко, но требовательно бурчит в животе.

Достаем из сумок, которые именуют здесь ситами, предусмотрительно наполненные во встречном ручье фляги и небольшие мешочки, словно сплетенные из тончайших паутинок.

По примеру Сандера я развязываю мешочек и достаю оттуда небольшую пилюлю не слишком аппетитного болотного цвета. Он жадно делает несколько глотков из фляги и закидывает в рот свою таблетку.

— Подкрепись и ты! Тебе не помешает, — подбадривает он меня.

— Что это?

— Наш сегодняшний ужин.

— Ты немного напутал. Это конфетка тянет на очень скромный десерт. Но никак не ужин для измотанной девушки со здоровым аппетитом! — от возмущения повышаю тон, почти кричу. Заметив сочувствие в глазах Сандера, с трудом замолкаю. Он же не ел мою порцию втихаря, а я ору… Пытаюсь втихомолку справиться с новым для меня букетом ощущений: голодного головокружения, жуткого разочарования и ярости на судьбу-злодейку.

Под растерянным, жалостливым взглядом Сандера отвожу глаза, сердито запихиваю в рот зеленую таблетку и злостно, со всей силы ее сосу. Очевидно, кроме этого леденца ничего из еды сегодня не предвидится. Значит, высосу из конфеты максимум пользы и удовольствия!

Поначалу кажется, что во рту стекляшка: гладкая и пресная. По мере рассасывания по вкусовым рецепторам вдаряет яркая свежесть лимонной мяты, затем ванильная сладость банано-хурмы, а заключительным аккордом в этой оперетте вкусов становится изысканное цитрусовое соло. Когда последняя капелюшечка ужина проглочена, голод, как по волшебству уходит.

Одно хорошо. Переживать по поводу излишнего веса мне теперь точно не придется."

"— Тебе не кажется, что на нашем питании чересчур экономят? — интересуюсь у своего нового друга, немного успокоившись. — Я бы вовсе не отказалась от кусочка хлеба… даже черствым сухариком не побрезговала бы!

— Ты сама настояла на самом аскетичном служении. Я собирался взять нормальной еды, предлагал нести ее всю дорогу на своих плечах, но ты категорически отказалась. Умолял тебя принять еду от добрых, щедрых мирянок, но ты снова отказалась.

Вздыхаю. Теперь понятно, почему у этого тела практически нет мышц. Вот бы моей предшественнице — да поварешкой в лоб! Чтобы мозги на место вправить! Кто же так сам с собой поступает?

Как бы то ни было, в планах у меня теперь полюбоваться на тройной закат, мой первый закат в этой жизни, но веки наливаются свинцовой тяжестью и я с трудом моргаю.