Я (не) ваша Лия! (СИ)

Моим разгневанным соплеменникам невыносимо хотелось стереть Белый Храм с лица земли, чтобы пресечь все дальнейшие попытки… Ты еще слаба, госпожа. Можешь прокатиться на моей шее до Храма. Есть риск свалиться, разумеется, но на нашей последней встрече кое-кто утверждал, что риск — благородное дело.

— Не называй меня госпожой!

Хорошая однако память у воронов… то есть у драконов! Он спускает на землю крыло и я с трудом карабкаюсь по скользким темным прожилкам к красноватому гребню. Параллельно пытаюсь припомнить: я ведь своего Карлушу ничем в прошлой жизни не обижала? Настолько, чтобы он воспарил со мной в небеса, а потом бы отправил в свободный полет? Кажется, нет… Хватаюсь за огромные шипы, немного закругленные на холке, как за рычаги и крепко держусь за них, одновременно прижимаясь плотнее к теплой чешуе. Надеюсь, мертвых петель драконы делать не умеют!

— Умеют. Но в ближайшее время не будут, — успокаивает меня мой друг, щерясь и пофыркивая. Забавно ему, видите ли, слушать мои страхи!

Неужели мне это не снится? Даже в самых смелых мечтах я не надеялась вот так, с ветерком пронестись под облаками!

— А я надеялся вернуться в небо. И в моих мечтах ты всегда была рядом, госпожа.

— О, ты галантный кавалер, Карниллиус! Уверена, все драконихи сходят по тебе с ума!

— Увы. Дамы моего сердца нет среди них… Держись крепче, мы взлетаем!

В следующую секунду мы резким рывком отрываемся от земли и устремляемся ввысь. Меня обдувают потоки прохладного воздуха, приятно охлаждая перегретую кожу. Голова кружится от набираемой высоты и нереального ощущения невесомости. Адреналин, восторг, чистый кайф! Оглядываюсь назад. Миодув, всего несколько секунд назад казавшийся огромным трехэтажным доминой, теперь превратился в небольшой аккуратный кустик, а Ванда — в мелкого муравьишку. Мы же с каждым взмахом мощных крыльев набираем высоту, пролетаем сквозь розовые, на секунду слепящие подушки облаков, разгоняем стаю обалдело орущих креаков и все быстрее, быстрее продвигаемся к Храму.

Приземляемся прямо перед входом, поднимая при этом пыльную тучу с дороги. Людей здесь уже нет. Попрятались все до единого. Закрыли дверь на внутренний засов. Приходится, все еще восседая на драконе, что было сил стучать кулаком по ажурным доскам. Кричу:

— Откройте! Мы прилетели с миром. Надо поговорить!

Когда широкая дверь медленно, осторожно распахивается, за ней стоит множество людей разных возрастов, сословий, комплекций. Всех их объединяет выражение в глазах — очумелое и благоговейное.

— Это ты! — кричат они взахлеб.