Я (не) ваша мама

Я сказала про бабушку и прикусила язык. Мне совсем не хотелось, чтобы герцог стал интересоваться моей родословной. Я ничуть не стыдилась своей семьи, но если, рассказывая о ней, я увижу на лице его высочества хоть каплю презрения, то, боюсь, вынуждена буду прервать наше только-только начавшееся сотрудничество.

К счастью, он был поглощен своими мыслями и о бабушке не спросил.

— Даже если всё так и есть, — вздохнул он, — думаю, нам стоит направить свое внимание на другие свитки.

Похоже, он не планировал собирать росу, и сомневался, что патент на это заклинание будет пользоваться спросом и принесет доход в казну.

Он отправился в противоположный конец комнаты за другим свитком, а я подошла к шкафу, стоявшему в простенке между окнами. Там не было свитков, но были книги — тоже старинные, в переплетах из кожи и потертого бархата. Я взяла одну из них наугад, раскрыла.

— Келпи: места обитания, повадки и правила приручения, — прочитала вслух и вздрогнула — под названием была картинка с изображением лошади. Белой лошади!

— Говорят, они водились в Эрландии еще сотню лет назад, — откликнулся герцог. — Свободные, дикие и восхитительно красивые.

Я читал немало книг, авторам которых посчастливилось их видеть. Возможно, не всё, описанное в них, правда, но даже если отбросить половину, то нет сомнений в том, что это были занимательные создания. Ученые-натуралисты полагают, что они выродились из-за того, что стали смешиваться с обычными лошадьми — чистокровные келпи были выносливей и резвей полукровок.

— Я всегда думала, что келпи — не более, чем легенда.

Его высочество вернулся к столу сразу с несколькими свитками в руках.

— Думаю, в реальности они были другими, чем в легендах.

Люди приписывали им уж совсем мифические свойства.

Впервые о келпи я узнала как раз от бабушки — но предания о них она рассказывала мне перед сном наравне с явными сказками, и я в этих рассказах я никогда не могла отличить правды от вымысла.

Я перелистнула несколько страниц — на одной из них лошадь была вся словно соткана из прозрачных капель. Ее так и называли — водяная лошадь.

Говорили, что она жила в реках и озерах и могла принимать разные обличья. Ее кожа была мокрой и холодной, а вместо гривы и хвоста — длинные водоросли.

Но когда она появлялась перед людьми, то казалась обычной лошадью — прирученной и послушной. Она подманивала к себе человека, но стоило тому только сесть на нее, уносила его к воде и погружала в пучину.

— А полукровки? — тихо спросила я. — Вернее, потомки полукровок. Как вы думаете, их можно встретить и сейчас?

— Не уверен в этом, — герцог смотрел на меня с улыбкой. — Но даже если мы встретим их, то, наверно, не сможем отличить от обычной одичавшей лошади. Хотя, я думаю, бегать они должны куда быстрее обычных.