Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

Жрец тяжело поднялся, вынул из складок рясы фляжку, к которой приложился, едва открутил крышку. В воздухе растекся аромат трав и алкоголя. Лука шумно выдохнул, принюхался к своему рукаву и утер выступившие на глазах слезы.

— Чаек крепкий, — сообщил он зачем-то, а потом махнул ладонью. — Кто вам поверит…

Затем взял со стола кусок пирога, сунул его в рот, почти не жуя, развернулся и засеменил к выходу. Группа задержания последовала за ним, оставив нас со спящим в кресле Двушкиным.

Некоторое время во дворе царило молчание. А затем, Зимин вздохнул, обернулся к нам и произнес:

— Итак, у меня две новости, дамы и господа.

Как водится, хорошая и плохая. Хорошая в том, что я и Павел Филиппович оказались правы. И конюший невиновен. А плохая в том, что других подозреваемых у нас нет. А так как дело уже заведено, и группа должна будет отчитаться о результате, застряли мы здесь, скорее всего, надолго.

Глава 8

Обед

Мы вышли с территории особняка Двушкина. И на площади, нас встретила толпа с угрюмыми лицами. Все собравшиеся были одеты в уже знакомые рубища, вышитые чудными рунами. Вид серого сборища вызывал неприятные ассоциации.

Отчего-то мне показалось, что картина эта напоминает мне межмирье, где призраки ждут, когда для них откроются двери в новую жизнь."

"Судя по количеству людей здесь собралась вся деревня. Среди них были и женщины в сарафанах и косынках. У некоторых из них я заметил серпы. Оставалось надеяться, что эти инструменты жители случайно захватили с работ, а не собирались разобрать нас на части. И хоть бояться простых людей не стоило, меня происходящее напрягло. Было в этих сумрачных лицах что-то торжественно темное.

— Секта у них здесь, что-ли? — едва слышно пробормотал Зимин, с холодным любопытством рассматривая толпу.

Вперед вышел староста, который провожал нас к особняку Двушкина. И которого, очевидно, выбрали в качестве переговорщика. Он поклонился в пояс и начал:

— Не велите казнить, милсдари.

— И не думали, добрый человек, — ответил кустодий, сверля старосту стылым взглядом. — С машинами что-то случилось?

Парламентер поспешно замотал головой:

— Что вы, милсдари? — испуганно затараторил он. — Я же говорил, у нас воровство запрещено.

Грех это. Наши в деревне даже двери не запирают. В любую избу войти каждый может, кто через ворота прошел.

Зимин усмехнулся:

— Ну, неудивительно, с такими-то питомцами.

Он кивнул в сторону одного из домов, за забором которого громко лаяла собака. Здоровая, лобастая, с широкой челюстью, наполненную острыми зубами.

— Да, это не от воров, милсдарь, — отмахнулся староста. — А от гостей с болот. Дюже они собак не жалуют.

Шуйский удивленно поднял бровь:

— Гостей с болот? — переспросил он.