Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

— Ну, как же без нее-то? — удивился староста. — Мы ж не дикари какие, чтобы без имен жить. Все сиротки у нас получают фамилии по месяцам года. Жрец нарек ее по месяцу, в который мамка ее сгинула. Майская она. Всю жизнь теперь маяться будет.

— Это почему же? — вкрадчиво спросил Стас.

— Она хоть и хорошая девка. Сама видная, бойкая, работящая да крепкая. Но барин строго-настрого наказал местным, девку замуж не брать. Потому как не желает он родниться с простыми мужиками. И никто его ослушаться не решится.

— Она ведь может уехать, — предположил Шуйский, но староста только махнул рукой:

— Даже если уедет.

С фамилией сиротской никогда не будет ровней мужу. А она гордая, не пойдет отца просить дать за нее супружнику хоть бы ложку.

— Что это значит? — осведомилась Нечаева.

— Ежели отец за дочь даст хотя бы какую-нибудь домашнюю утварь в новую семью, то сноху признают равной мужу. А так она должна будет всю жизнь глаза от пола не поднимать, голоса не иметь и в любой момент ее можно на улицу, как собаку выгнать.

— Какое варварство, — возмутилась Нечаева."

"— Нет, все по покону, госпожа, — заверил ее староста.

— На том и стоим. Потому и Авдотья одинокой Майской и останется. Характер у нее такой, что бесправной она в семью не войдет. А тут она при деле, лошадки ее любят. Да и люди к ней хорошо относятся, не глядя на то, что барин ее не признал. Она при конюшне в домике живет и в деревню не суется. Даже когда мы ее на праздники зовем.

— Да уж, — пробормотала Нечаева и ее губы неожиданно скривились в недоброй усмешке. — Барин у вас хороший, ничего не скажешь.

Но староста не распознал в словах девушки сарказма, поэтому кивнул, подтверждая:

— Это да.

Здорово нам с ним повезло.

— Дела, — протянул Шуйский и пригладил волосы.

— Чужая семья, — развел руки в стороны мужчина, всем своим видом показывая, что осуждать никого он не станет.

Мы вышли со двора, заметив, что никого из деревенских на площади уже нет. То ли у жителей нашлись дела поважнее, то ли, они решили, что на попечении старосты мы не пропадем.

Однако у одного из домов обнаружился странного вида мужчина. Он был немытым, косматым, в мятой одежде и шапке, которую было бы уместно носить зимой.

На ногах его не было обуви, лишь один драный носок, сквозь который выглядывали нестриженые ногти.

— Митрич, — догадался Зимин.

— Он самый, — кивнул староста и тут же обратился к мужику, — Ну, чего ты тут делаешь?

— Блюду, — неожиданно чистым голосом произнес Митрич.

— Чего? — насторожился Шуйский.

— Порядок блюду, — важно повторил деревенский и вынул из-за спины метлу с обломанным черенком.

— Надеюсь, он летать не надумает, — поежилась Нечаева.