Я сделаю это сама

В неё заглядывали разок, да и только. А хорошо бы уже пробовать топить и мыться. Потому что.

- Баня – дело хорошее, - кивала Ульяна. - Как без бани-то? У вас-то, поди, в вашем чужедалье, ни одной бани-то и не было?"

"- Ванна была, - я мечтательно вздохнула. – С проточной горячей водой.

Мало ли, что там есть в этой неведомой мне Франкии! Если у них там маги через одного, может, уже и водоснабжение у них какое нормальное есть, и канализация?

- У Старого Лиса была такая бадья, большая, в неё можно было прямо целому человеку забраться, и сидеть, пока вода не остынет. Или мыться прямо там, - говорила тем временем Ульяна. – И он говорил, что ему так привычнее, чем в бане.

- Понимаю его, - вздохнула я. – А та бадья куда делась? Добрые люди в хозяйство приспособили?

- А в ней Маруся капусту солила, - сообщила Ульяна. – Никто ж не думал, что понадобится.

- Кто у нас Маруся? – надо же знать.

- Так соседка твоя, с другой стороны. Там, - она показала в ту сторону, откуда мы привели Дарью с дочкой, - Егорка, а тут, – тычет в другую сторону, – Маруся. Её муженёк, Федот, с Пелагеиным Гаврилой на корабле ходит, и сынок старший, Ванятка, тоже. А остальные трое малы ещё.

- Малы – это сколько? – чтобы понимать

- Десять, семь и пять. Старшему семнадцать стукнуло нынче. Затем дочка, Нюра, ей четырнадцать. Ещё дочка, Агафья, ей двенадцать. И потом трое младших мальчишек.

Ничего так. Я оглядела соседский дом – один этаж, окошек много, но не слишком. Как они там все помещаются? Привыкли, наверное.

А Ульянка наша уже подошла к забору и кричала:

- Маруся! А Маруся! Выйди-ка!

Дверь скрипнула, на крыльце появилась Маруся – плотная, крепко сбитая, лет на пять меня помоложе. Уставшая.

- Здрава будь, Ульяна, чего голосишь?

- И тебе здоровьица. Чего соседям помогать не идёте? С вами-то побыстрее было бы, да повеселее.

- Митенька приболел, что-то жар у него. Ты Дуню нашу не видела?

- Видела, она к себе пошла. Ночь у Дарёнки просидела. Уже завтра, наверное, придёт. Ты раз сама при деле, так хоть девчонок пошли, что ли.

- Ладно, - не стала спорить та. – Сейчас придут.

- Маруся, стой, - я кое-что придумала.

- Чего ещё? – обернулась та.

- Если жар, растереть бы.

- Было бы, чем, - вздохнула та. – Федот, холера такая, выпил всё до капли.

- Пошли, налью, - я кивнула на дверь чёрного хода.

Та уставилась на меня, будто впервые увидела. А Ульянка закивала:

- Иди, иди, пока Женевьева Ивановна не передумала. Она барыня больно важная, может и передумать, пока ты рассусоливаешь.

Маруся нерешительно сошла с крыльца и двинулась в сторону дыры в горелом заборе, а я пошла в винокурню. Всякие флаконы и склянки там водились, я просто взяла небольшую свободную, применила к ней очищающую магическую силу – на всякий случай, нацедила беленькой прозрачной и закупорила пробкой. Так и вынесла на улицу Марусе.

- На, держи.