Я сделаю это сама

Пару лет назад летала в Читу в командировку, да рейс был устроен так, что летели на рассвете, как раз самое то посмотреть на Байкал, но для меня бессонная ночь оказалась непростым испытанием, и я просто уснула, едва села в кресло. И не видела ничего. И это что же, мне теперь за тот раз показали?

Деревня Поворотница раскинулась по невеликому участку доступного берега и по трём соседним небольшим распадкам, и почти от самого берега – дорога. Дорога в гору, сначала пологая, потом крутая. Земля сырая, и следы колёс и копыт – телеги туда ходят, что ли?

Я проследила взглядом за дорогой, увидела на изрядной высоте каменную крепость посреди дороги – башня, стены, по углам четыре башенки поменьше, а стены толстенные такие, наверху у них галереи, и по ним ходят, видимо – те самые солдаты. У них ружья, или как это правильно называется? И синяя форма. На главной башне флаг – на алом поле какие-то золотые штуки, их девять. Никогда таких флагов не видела.

Мой взгляд перенёсся дальше, туда, за перевал, куда шла дорога после крепости. Шла, шла, спускалась с перевала… и терялась в тумане. В том самом густом тумане, в котором своей руки и то не разглядишь. Ещё гуще, чем тот, в котором меня столкнули с деревянных мостков. И как будто этот туман был подсвечен серебристыми искрами, не просто молоко и хмарь. Странно… но в лучах солнца очень красиво.

Стоп, какой туман может быть на солнце? Да никакой. Однако, был.

Привидится же такое!

- Поднимайтесь, госпожа, завтракать пора, - Марьюшка трясла меня за плечо.

Правда что ли? Завтракать? Ну хорошо, как скажете. Завтракать – так завтракать.

11. Что видно сверху

11. Что видно сверху

Анри проснулся от пения трубы за окном – звонкого и чистого. Глянул – рассвет, всё, как положено. Подскочил, растолкал спящего на лавке мальчишку Северина, и пошёл умываться.

Умывался во дворе, нашлось там хорошее место – где сверху небольшим ручейком течёт вода. Вода необыкновенная – очень холодная, очень чистая и очень вкусная, одно удовольствие такой умываться, зубы только сводит. Дальше этот ручеёк побежит вниз, с горы к берегу, и там вольётся в огромное здешнее озеро, которое деревенские называют морем.

Может и море, конечно, огромное оно. И пресное, совсем не солёное, надо же. Здесь всё не так, как он привык, и как видел всю жизнь – не те деревья, не та трава, не то небо над головой. И даже звёзды видятся иначе, хотя он в первую же ночь нашёл на небе Северный Огонь, и в трубу разглядел все его привычные звёздочки.

Таких гор он тоже раньше не видел. Таких высоких, и так много, по обоим берегам озера. Крепость очень удачно стояла на отроге такой горы, и вид со стен открывался – один раз увидеть и никогда не забыть. Ради такого стоило оставить позади всю прежнюю жизнь, и не сожалеть о ней ни капельки.