Я тебя не помню (СИ)

Что там с ней пытались сделать я понял по порванным колготкам. Почему-то уже тогда меня это разозлило. Настя умоляла не возвращаться туда и не искать виновного, а когда все-таки вернулись, то понял, почему.

Настя и самостоятельно справилась, разбив уроду голову вазой. Ничего с ним не случилось, но убежать смогла. Я добил, а потом забрал ее оттуда и запретил посещать такие мероприятия. Больше Настя и не ходила туда. Я считал, мы с ней договорились, но Настя стояла на своем: ее парень – тиран. Через три месяца я окончательно перевез ее к себе. Только со своими родственниками не знакомил. Знал, на какую тропу выйду, когда возьму Настю в жены.

Только тогда ни познакомить не успел, ни в жены взять.

– Она, кстати, изменилась. Тихая стала, зашуганная, – сказал Вяземский. – Не такая как раньше. Не цепляет, согласись, Дан?

– Закрой рот. С тобой еще не обсуждал, – бросил я.

– Тебе надо снять напряжение, Дан, – протягивает Вяземский и подзывает в нашу сторону двух брюнеток. – Смотри, какая походка от бедра. Все для тебя сделают, Дан. Выбирай любую.

– Мне похер. Обе одинаковые.

Вяземский удовлетворенно кивает, притягивая к себе ту, что ближе. Я смотрю на него искоса и достаю телефон. Ко мне молча присаживается незнакомка и примитивно трется, вызывая раздражение.

– Я тебя приглашал две недели назад, – напомнил я. – Ты снова в горах отдыхал?

– Когда ты женился и всю родню созвал?

Я кивнул.

– Слушай, дела появились, – отмахнулся он.

– Ты один не явился. Как и весной тебя одного не было.

– Ты меня в чем-то подозреваешь что ли? – спрашивает Вяземский, а в глазах уже туман. – Давай потом поговорим, у меня стояк и мозг не варит.

Проходит несколько минут прежде, чем Вяземский прощается и утаскивает девушку наверх. Я с раздражением скидываю женскую руку со своих брюк и велю сидеть смирно.

– Что-то не так? – с обидой спрашивает девушка.

– Беги отсюда, девочка, – бросил, не глядя. – Сейчас здесь будут жестить.

Через несколько минут на телефон поступает звонок о готовности. Даю добро, хотя в груди все так жжет хреново. Дружба не должна так кончаться. Но предатели должны гореть в аду.

Вскоре из клуба выводят народ. Охрану скручивают в первую очередь, это наводит шума, но Вяземский не слышит. Он занят своим стояком.

– Господин Багров, все готово, – доложили мне спустя время. – Его отвезут загород. Нужно пару дней, чтобы подготовить почву. Когда вы приедете, он будет готов рассказать абсолютно все.

Я кивнул. Значит, девку от него вывели и его самого одели. Сейчас Вяземский не расколется, надо дать ему понять, что мне обо всем известно.

– Живым только оставьте. Иначе со всех вас шкуру сниму.

Еще несколько дней я провел в Москве, ожидая, пока Вяземский начнет говорить. Мне он нужен был готовенький.

На душе было чертовски хреново.