Я тебя не помню (СИ)

– Девочка больше не увидит свою мать, – начинает перечислять он, загибая пальцы.

– Замолчите…

– Не подышит свежим зимним воздухом… Да и ничего больше не сделает. А тебя я оставлю в живых, чтобы мучилась остаток жизни…

– Замолчите!

– У тебя есть сутки, чтобы подумать, – пророкотал Багров. – Твоей головой займется мой врач. Если протянешь до утра, тогда, так уж и быть, сообщишь мне о своем решении."

"Назар подходит и касается моих волос. Я дергаюсь, скалю зубы. Он смеется – гадко, пошло. А перед своим уходом включает телевизор на повтор.

И снова крики. Мольбы о помощи. Звуки мычания. Боль, отключка.

Я не знаю, сколько проходит времени. Видео играет уже не первый раз, проходят десятки прокручиваний. Я не просто вспоминаю это, я переживаю все вновь и вновь. Когда смотришь и слышишь это в сотый раз, то будто чувствуешь все заново.

Мне никогда не было так больно. Так жутко. Так отвратительно.

Никогда.

Глава 26

– Такое бывает, Настя. Люди предают, – сказали мне по телефону.

Я с трудом осознавала факт предательства. Хваталась за горло и тяжело дышала. Сглатывала правду, которая, должно быть, погубит Данияра.

– Может быть, ты ошибся адресом? Рита говорила, что не собирается переезжать. Она обещала дать показания в пользу Данияра.

– Я не ошибся, – донесся до меня строгий голос Шаха. – Соседи сказали, она съехала пару недель назад.

– И что теперь будет с Данияром? – дрогнувшим голосом спросила у него.

– Нормально все будет. Когда придет время, тебя привезут для дачи показаний. Ты скажешь, что с Данияром была добровольно. Доказательства ваших отношений в прошлом есть. Отцовство доказать тоже не проблема. Заботься о ребенке – это все, что от тебя требуется.

Этот разговор был между мной и Эльманом несколько дней назад. До того, как Назар похитил нас с дочерью, связал меня и заставил пересматривать то уродливое видео…

Теперь это видео ни за что в жизни не стереть из моей памяти.

Я прокручивала этот диалог в голове, но теперь он почти не имел для меня ценности. Условия Назара были значительно глобальнее.

Голова раскалывалась. После ухода Назара действительно пришел врач, тот был глухонемой… Он сделал свое дело и ушел, будто связанный пациент для него – норма жизни.

За ночь я не слышала плач дочери. Она была не рядом, я это понимала, и сердце дико тосковало. Назар мог ставить мне какие угодно условия, я бы все равно выбрала жизнь дочери, и ночь для раздумий мне была не нужна.

Когда он вернулся на следующий день, я почти не чувствовала рук и ног. Ночью тоже никто не приходил, хотя я кричала и требовала принести мне дочь, но сукина сына не было в доме. Тот наверняка вернулся в город. По итогу – на утро мой голос охрип.

– Ты жива? – правдоподобно удивился Назар.

Безумный старик.