Я вернусь в твою жизнь

Сестра почему-то была уверена, что у меня будет девочка.

Я её послушала. Только деньги возвращать не стала. Мы оплатили Сашке реабилитацию после второй операции. Я была очень зла, поэтому решила, что это будет моя моральная компенсация."

"Настю я родила, и до сих пор не перестаю благодарить Люду за то, что не позволила мне совершить непоправимую ошибку. Смотрю на свою девочку и раз за разом прошу у Бога прощения за свои мысли. Это было от злости, обиды, от боли. Эмоции бы прошли, а маленького человека бы не было.

— Нет, Стасюш, тётя Люда и Сашка уезжают с дядей Асланом.

Люда, кстати, встретила достойного мужчину. Аслан Амирович оперировал Сашке глаза, и с реабилитацией помогал. Так встреча за встречей, а потом предложил Люде встретиться за кофе. Люда согласилась, а потом долго дома плакала перед фотографией своего погибшего мужа.

Мне пришлось долго успокаивать её и убеждать, что нет ничего плохого в том, что она начнёт с кем-то встречаться. Что это не предаст память её любимого человека, и он бы точно не хотел, чтобы она всю жизнь была одна.

Мы вместе собрали вещи её покойного мужа и сложили в закрытые коробки, долго вспоминали потом на кухне, каким он был и их свадьбу.

И Люда отпустила. Не вычеркнула из сердца, но отпустила, разрешив себе жить дальше.

А Аслан Амирович оказался мужчиной действительно хорошим. Добрым, порядочным, надёжным. Через полгода они расписались и переехали в Краснодар. И меня забрали.

Насте же гостить у тёти — и мёду не надо.

— А ты почему в ванной, мам?

Чтобы твой отец не услышал наш разговор.

Боже, как же дико это прозвучало даже в моей голове.

Настя — моя. Только моя. Семья Семёна заплатила мне за её убийство. А Семёну на тот момент вообще было плевать, вон в Японию с девицей собирался, хоть и говорил за пару дней до этого, что детей от меня хочет. Ага.

— Умывалась как раз, а тут ты позвонила, — чувствую себя не очень приятно, что вру ей, но пятилетнему ребёнку правду не всегда говорить целесообразно. — Ну расскажи, чем занимаешься?

Настя увлечённо начинает болтать, рассказывая мне про новую куклу, которую ей подарила тётя, и про то, что негодяй Сашка сломал этой кукле руку, но потом загладил вину, притащив из кухни кусок пирога, в котором было много ягод клубники.

— В его кусочке было пять клубничек, а в моём семь. И я его простила, — кивает с деловым видом. — Но, наверное, не до конца. Надо ещё клубники.

— Хитрюшка, — смеюсь негромко. — Но с клубникой там осторожнее, а то опять кое-где обсыплет, и будешь вся чесаться.

— Ну, мам!

— Ладно, котёнок, мне пора, — смотрю на часы и понимаю, что времени уже в обрез.