Я вернусь в твою жизнь

Взял под контроль того молодого бесбашенного парня, которого я помню и в которого когда-то без памяти влюбилась.

Что-то надломлено в нём. Какая-то трещина. Что-то за эти пять лет произошло. Не удивлюсь, если это с ним сделала семья. Но шокирована тем, что он позволил.

Деловая встреча проходит успешно. Кортес подписывает сотрудничество. Я не сильно понимаю во всех этих торговых связях, но по явному удовлетворению Семёна вижу, что сделка удалась и всё получилось даже выше его ожиданий.

Кортес тоже очень собран, сосредоточен. Никаких вольных улыбочек и рассказов про Валенсию.

Вечерний ужин по случаю заключения сделки назначен на семь вечера в ресторане. Я на таких мероприятиях очень давно не была. Да и вообще, не была, наверное. Корпоративы не в счёт, там уровень попроще был.

Семён отвозит меня на такси в отель, а сам куда-то уезжает, сообщив, что к шести мне быть готовой.

Сама не знаю почему, но ощущаю тревогу. Мне должно быть наплевать, где он и что делает, но дурацкое чувство внутри саднит и ноет.

Оставшееся время я стараюсь отвлечься. Говорю с Настей, заканчиваю заказной перевод документов и отсылаю заказчику. В который раз проверяю почту в ожидании письма из клиники в Москве."

"Ближе к пяти начинаю собираться. Я бросила в чемодан платье Риммы, но и своё взяла. Однако, когда разворачиваю оба, понимаю, что моё явно не по случаю будет. Слишком простое. А вот платье Риммы… оно божественное.

Надеваю его и подхожу к зеркалу. Невероятно-глубокий красный хоть и яркий сам по себе, но при этом я в нём не теряюсь. Очень красиво. Хотя и достаточно смело. Декольте не глубокое, с драпировкой, а вот разрез на правой ноге выше середины бедра. Мне даже хочется его немного зашить, но, конечно, я не стану портить так платье. Да и… чего мне стесняться. Резинку чулок не видно. Вроде бы.

К шести я заканчиваю макияж, укладываю волосы. Не слышу, когда возвращается Семён, но в шесть он уже после душа и в костюме.

— Ты готова? — этот раз стучит в дверь и входит только после разрешения.

Замирает на пороге, смотрит не моргая. Замечаю, как у него кадык дёргается. Внутри разливается что-то горячее и вязкое, дыхание сбивается, и мне едва удаётся это скрыть. Дурацкий зверёк беснуется и прыгает от затопившей его радости, увидев в глазах Семёна что-то, во что я верить отказываюсь для собственной безопасности.

— Да, — отвечаю, ощущая дрожь в связках. — Можем ехать.

Снова этот дурацкий лифт.