Я вернусь в твою жизнь

Мне казалось, Настя принимает нашу с ней реальность такой, какая она есть, достаточно спокойно. Может, так и было.

— А почему ты сказала, что твоего папу зовут Семён? — внутри трепещет. Он же не мог ей как-то это сообщить? Как? Телефона у неё своего нет, в самолёте я всегда была рядом. Да и не стал бы он, обещал ведь. И Настя бы не смогла так долго от меня скрывать свои чувства.

— Он мне понравился. Добрый такой, милый. Вот бы он правда был моим папой…

Я прикусываю губы. Пальцы покалывает. Знаю, я не хотела, чтобы Настя лишний раз нервничала, ведь завтра у нас с ней непростой день.

— Настя, — говорю, а голос неожиданно хрипит, будто горло эти звуки пропускать не хочет. — Семён… он… он и есть твой папа.

19

“Я сказала ей”

Отправляю сообщение на заархивированный номер в мессенджере и вгрызаюсь зубами в костяшки. Внутри всё горит, настоящая буря в груди разыгралась.

Может, не стоило вот так вываливать? Может, я поторопилась? Слишком резко вышло, без подготовки. Тем более завтра непростой день.

Отреагировала Настя удивительно спокойно. Сначала замерла у меня на коленях, затаив дыхание, а потом повернулась и внимательно-внимательно посмотрела в глаза своим чистым доверчивым взглядом, абсолютно без слёз.

— Правда? — тихо, но твёрдо спросила дочь.

— Правда, — ответила я так же спокойно, к собственному удивлению.

— Хорошо, — мягко улыбнулась она.

А потом прислонилась ко мне и замолчала. Просто тихо сидела, погрузившись в свои детские мысли, пока не уснула.

Я отнесла Настю в кровать, прикрыла одеялом, заметив, как дрожат мои руки, что даже не сразу получилось его развернуть. А потом вернулась в гостиную, взяла телефон и долго сидела, пялясь на тёмный экран.

“Привет. Хорошо” — прилетает в ответ.

В моей голове вдруг складывается картинка: два “хорошо”, первое, сказанное Настей, потом второе — Семёном. Одной интонацией, в одной тональности, хоть и разными голосами.

Отец и дочь.

Наверное, впервые я так ясно осознаю, насколько они похожи. Смотрю на это не через призму боли, обиды или злости, а как-то по-новому."

"Улыбка, то, как сводят брови, когда над чем-то задумываются и вот-вот примут решение, поджатые губы, когда чем-то недовольны.

После всей боли разрыва мне бы хотелось спрятать дочь, прокричав “Она только моя!” Но ведь это не так. Настя — не вещь. Она человек, со своими чувствами и взглядом на мир. И если отец хочет быть в её жизни, я должна это принять и не позволить права не имею.

“Почему решила сегодня сказать? Что-то случилось?” — снова вибрирует входящим смартфон.

“Я хотела позже, да, но ситуация сложилась такая.