Я вернусь в твою жизнь

Помню, Семён говорил, что у неё в юности было много проблем, серьёзных. Но это же невероятной силы жизни человек! Я правда таких не видела. Она заряжает только своим присутствием.

А ещё здесь Семён. И дышать становится трудно. Организм реагирует на него, и это никак не списать на случайность.

После нашего разговора я убеждала себя, что переживу это и отпущу, ведь я пять лет жила без него. Была уверена, что у него и жена, и дети есть. Просто всё оказалось именно так.

Но на самом деле, едва он вошёл, моя уверенность стала таять как сосулька под прямым лучом полуденного весеннего солнца.

Очень вовремя приходит сообщение от Марио, и я с облегчением сбегаю. С Настей Вера, моя дочь в надёжных руках. Ну и к Семёну, как к отцу, у меня нет недоверия. Поэтому я позволяю себе дать слабину и сбежать.

— Здравствуй, сеньора, — улыбается Марио, когда я выхожу к нему, и снова протягивает мне букет васильков. — Я ждал нашей встречи с момента расставания. Едва уснул ночью, всё о тебе думал.

И снова он со своей бульдозерной откровенностью.

Принимаю букет и судорожно пытаюсь откопать в себе интерес к мужчине.

Почему, спрашивается?

Марио молод, ему не больше тридцати пяти. Он красив. Боже, да он не просто красив, он невероятно харизматичен и сексуален. Как с обложки журнала просто!

Улыбка невероятная, как магнит. Богат, успешен. Горяч! Любая бы в обморок упала, обратись он к ней с этим своим “сеньора”, сказанным низким бархатным тембром.

А у меня пустыня внутри. Сахара. Выжжено.

И почему я такая… никакая?

Иссушена своей любовью, что-то сломавшей во мне.

— Марио! — слышу за спиной голос, наполненный ощутимой прохладой.

Семён подходит и становится рядом со мной. Настолько близко, что мне хочется сделать шаг в сторону. Не могу я выдерживать его близость, ломаюсь и осыпаюсь.

— Сеньор Радич, — удивлённо поднимает брови Кортес. — Неожиданная встреча. Нет, в этот раз я по личному.

— Смотрю, вы поднаторели в русском. И переводчик не нужен, — я чувствую сарказм в словах Семёна, мне становится очень неуютно.

— Учил день в день, — кивает Марио, и я едва успеваю прикусить язык, чтобы не подправить его.

— Моя дочь находится в этой клинике после операции.

— О, сочувствую, — понимающе кивает Марио, а потом на мгновенье сводит брови, переводит взгляд с Семёна на меня и обратно. — Оу, — добавляет уже иначе.

Я не выдерживаю и опускаю глаза. Буквально кожей ощущаю, как между нами тремя натягивается нить напряжения. Воздух становится тяжёлым и давит в груди при вдохе.