Яд твоего поцелуя (СИ)

Пошла рядом с Даниилом, снова бросая на Илью обеспокоенный взгляд, и увидела в его глазах узнавание или догадку. Он понял, кто я такая и почему иду рядом с Быстрицким.

Глава 39

Быстрицкий ведет меня прямо к папе и Але. Я во все глаза смотрю на папу, забыв, что должна скрывать свой интерес. Но это самый родной человек для меня, что еще остался. После мамы у меня была сестра и папа. Но вот сестру я, кажется, потеряла.

Папа выглядит постаревшим и усталым. Не знаю, что тому виной: моя смерть или его болезнь. Мне жаль, что приходится все скрывать от него. Смотрю в родные глаза, которые сейчас внимательно наблюдают за мной, как мы подходим.

В глазах папы я вижу презрение, да, презрение. Он уже осуждает любую женщину, что позволила себе занять место его любимой дочери, пусть и рядом с убийцей. Интересно, а папа вообще подозревал Дана или они просто погоревали вместе над моим портретом, Даниил наигранно, а папа всерьез?

— Станислав Борисович, Алевтина Станиславовна, рад вас видеть, — улыбается Быстрицкий, а я перевожу взгляд на Алю.

Вижу, как она закусывает губу и зло смотрит на меня.

Пожалуйста, только не устраивай сцену при папе, Аля! Неужели тебе не хватит ума промолчать? Вот сейчас совсем не время для публичного скандала. Аля красивая: на ней длинное узкое платье из серебристой ткани на тонких бретелях. Почти белые волосы забраны вверх и спускаются к обнаженным плечам легкими локонами. На шее бриллиантовое колье-чокер и такие же длинные серьги. Сейчас я понимаю, почему Даниил обратил на Алю внимание. Я не иду с ней ни в какое сравнение.

Так, стоп, Лера. Сейчас ты не та Княжина с пухлыми щеками. Еще неизвестно, кто выглядит лучше: я или моя сестра.

Пора уже перестать думать о себе как о Валерии, но комплексы еще остались. Раньше я бы не смогла позволить себе такой наряд, как сейчас на мне. Многое не могла позволить, даже, как оказалось, любовь Быстрицкого.

— Позвольте представить вам Полину Анатольевну Кац, моего партнера по бизнесу, — Быстрицкий сама галантность, только вот папа все больше хмурится.

— Быстро же ты забыл свою жену, — произносит папа, а я едва сдерживаю в себе желание броситься к нему на шею, обнять, прижаться, словно я снова маленькая девочка.

Попросить защиты от этого жестокого мира.

— Никто и никого не забыл, Станислав Борисович, — усмехается Даниил. — А это сестра моей покойной жены, Алевтина Станиславовна.

— Мы уже знакомы, — с вызовом бросает Аля, вздергивая подбородок. — Почему ты здесь с ней?

— Аля! — строго осаживает сестру папа. — Не устраивай публичных разборок.

— А я и не собиралась, но, папа, как это будет выглядеть в завтрашних газетах? — сестра говорит, а смотрит почему-то на Быстрицкого.