Ядовитая тропа

– Слушай, а тут не было случайно странных смертей?

– Почти весь город до сих пор заминирован. А вот вода в колодцах и скважинах отравлена. А еще трупный яд. Не все тела найдены, само собой. Какая из смертей от всего этого может показаться странной? – иронично спросил Ян.

Семен невесело усмехнулся:

– Мне тут пару раз попадались странные тела. Руки и губы как будто обожжены. Или обморожены. Черные или коричневые следы такие. ‒ Он провел рукой вокруг губ, показывая на себе ареал распространения пятен.

– Так это черная ангина, – неожиданно сказал кто-то за спиной, Семен обернулся, а Ян с нескрываемой злостью посмотрел на вошедшего. Он очень не хотел, чтобы их отвлекали от работы.

А может быть, гнев его был таким сильным, потому что вошедший был немцем, хоть и прекрасно говорящим по-русски. Это был один из сотрудников завода. Позволять немцам работать на предприятиях было в целом нормальной практикой для новой области. Квалифицированные специалисты оставались на своих местах. Да, им пришлось изрядно ужаться в жилье, они получали те самые карточки на продовольствие и, по сути, оказались в шкуре евреев в начале войны. Были немецкие кварталы – гетто. У них были свои пропуска, особые документы. Только работа, дом и рынок. Никакого скопления больше пяти человек. Комендантский час. Но талоны на продовольствие и товары первой необходимости они получали. А также имели право работать и жить. Что, с точки зрения всех, кто прошел войну, было уже слишком много. Семен знал, что по плану специалисты будут жить в Кенигсберге до пятидесятого года. А потом уже начнется глобальное переселение немецкого населения. Куда – не имеет значения. Подальше.

– Бернс, что ты хотел? – резко спросил Ян.

Семен остановил его жестом:

– Подожди. Расскажи нам про черную ангину.

Бернс поставил на пол ящик с документами, который он принес, и стал рассказывать:

– Мой отец работал врачом. Черная ангина появилась где-то в тридцать девятом году. Он говорил, что ткани во рту, на пальцах, в пищеводе и на слизистых умирали. Я не знаю, как правильно это по-русски.

– Можешь говорить на немецком, я пойму, – отозвался Семен.

Ян закатил глаза и пробурчал что-то вроде того «что только фашистской речи нам тут не хватало», но Семен снова остановил его, кивнув на ящик с документами. А немец, перейдя на родной язык, рассказал о том, что тела с такими симптомами в городе появлялись два раза. В тридцать девятом и конце сорок четвертого. Отец говорил, что правильное название «септическая ангина». И это следствие голода. Обычно она появлялась там, где люди голодали.

– Голода?

– Да. Этот вид ангины был незаразный. Но отец запретил всем пациентам есть зерно. Говорил, что это болезнь от зерна, которое было под снегом. Какая-то гниль.