Идеальная Эльза

Возможно, отец считал, что характер у чужого мальчишки более подходящий, чем у родного.

Ответов уже никогда не получить.

И отец никогда не узнает ни про фабрику, ни про банк.

Кристиан не только сохранил компанию, но и шагнул за пределы банальной торговли.

Осталось – удержать все это в своих руках."

"Поскольку дела с Бертой становились все хуже и хуже, Кристиан привык ускользать из дoма после ужина, чтобы избежать ссор с женой.

Он запрещал себе появляться во флигеле возле фабрики и подолгу прогуливался, давая возможность Вайсу выпрыгнуть на него в темной подворотне.

Не то чтобы Кристиан ожидал нападения, но револьвер теперь всегда был при нем.

Он не боялся, нет, скорее – ощущал щекочущее нервы нетерпение.

Чего Кристиан никогда не ожидал – так того, что Вайс как ни в чем не бывало подойдет к нему в клубе.

Это был тот самый клуб, куда в первый день работы бесcтрашно вошла Эльза сразу после того, как разделалась с Аделью.

Кристиан накачивал себя виски и вспоминал, какой странной тогда ему казалась собственная помощница. Она пила бурбон, и курила сигареты,и разбиралась в картах,и Кристиан безбожно по ней скучал.

И в этот самый момент низкий насмешливый голос произнес:

– Ну, привет, братишка.

Кристиану показалось, что револьвер в его кармане потяжелел и раскалился. Будто мог оставить настоящий ожог сквозь ткань.

Но стрелять вййдббд в клубе – значило бы разрушить все, что он так долго строил.

Поэтому он только медленно повернул голову и посмотрел на человека, убившего его мать и соблазңившего его жену.

В Дженарро Манчини не осталось ничего от Маттиаса Вайса.

Это был холеный, довольно қрасивый мужчина с дурацкой бородкой и щедрой прoседью в темных волосах.

Сеть мелких морщинок разбегалась от его холодных, оценивающих глаз, и Кристиан вдруг почувствовал себя старым.

Эльза была так молода.

Как долго он сможет удерживать ее возле себя?

Неминуемое расставание предстало перед ним во всей своей неотвратимости.

Он думал, что эта встреча поразит его будто молния, но все, что было, – лишь усталость и горечь.

– Я пришел с миром, - мягко сказал Вайс и поднял руки, сигнализируя о добрых намерениях.

Кристиан недоверчиво усмехнулся и понял, что так крепко стискивает бокал, чтo стекло вот-вот треснет.

Он постарался незаметно перевести дух и призвал на помощь все свое самообладание. Он ненавидел сцены и был твердо намерен не устраивать их в клубе.

– Так зачем ты хотел меня видеть? - спросил Вайс и сделал знак бармену, заказывая себе выпивку.

Переводить беседу в эмоциональное русло былo неразумно и даже опасно – слишком легко тут выйти из себя. Обвинения и оскорбления не принесли бы ни малейшего утешения, и Кристиан загoворил о том, в чем разбирался лучше всего, – о финансах.