Игра

Мы дети. Это мы эгоисты.

Хантер выдавливает грустную улыбку.

– У меня дома единственный имеющий значение человек – это мой отец. Тебе повезло: твой папа, может, и хочет, чтобы ты вернулась к бывшему, но, по крайней мере, он не относится к тебе как к вещи.

Очень верно подмечено. Внутри меня продолжает расти сочувствие. Я хочу подойти и крепко его обнять, но подозреваю, что он смутится.

– А как у тебя с этим дела? – спрашивает Хантер, меняя тему. – Ты разговаривала с Нико?

– Нет, и не собираюсь еще долгое время.

– А по поводу того, чтобы с кем-то замутить?

Мое сердце пропускает удар.

– Ну, ты же мне в этом отказал, так что я в активном поиске.

Секунду Хантер выглядит ошарашенным, но потом смеется.

– Да ладно тебе, ты же сказала, что пошутила.

– Да.

Я точно пошутила?

Внезапно я понимаю, что пялюсь на него. Со своей классической красотой Хантер Дэвенпорт – объективно один из самых привлекательных мужчин, которых я встречала.

А если говорить субъективно, то… ох, то да. Мне кажется, что он невероятно горяч. У него сексуальный рот и убийственная улыбка. И ямочки на щеках. Почему я так неравнодушна к парням с ямочками? Это как мой сексуальный криптонит[21].

Мой взгляд путешествует по всему его телу. На нем джинсы, и мне становится интересно, что он прячет под ними. Учитывая, что девушки постоянно кидаются на него, он наверняка хорошо орудует своим членом. Посмотрите на меня: говорю о хороших членах, как будто знаю, чем они отличаются от плохих. Мой перечень любовников – сокрушительная ЕДИНИЦА.

– То есть – мы просто давно это не обсуждали – ты до сих пор монах? – Каким-то образом мне удается изобразить обыденный тон.

– Ага-ага.

– Не говори «ага-ага».

– Поверить не могу, что так долго продержался. – На его лице появляется вымученное выражение. – Уже прошло семь месяцев, почти восемь.

– Когда истекает обет целибата? Ты же не будешь держать его вечно, да?

– Нет, до конца сезона.

– А что потом? Летом потеряешь голову? У тебя еще один курс в Брайаре, – напоминаю я ему.

– Я знаю, – стонет он. – Если честно, я летом, наверно, слечу с катушек и буду трахать все, что движется. – Еще один стон. – Мои яйца все время болят, Семя.

Я ухмыляюсь.

– О-о-о, хочешь, помогу?

– Хватит дразнить.

– Я не дразню.

Или дразню? Боже, я больше не знаю. Все, что я знаю, – это что мне отчаянно надо с кем-то замутить, чтобы забыть Нико.

– Мне надо с кем-то замутить, – говорю я вслух.

Хантер поджимает губы.

– Я уже не уверен, что мне нравится эта идея. Мысль о том, как ты встречаешься с каким-то чуваком… вызывает тревогу. – Он поднимает руку. – И хватит говорить, что ты хочешь мутить со мной, потому что мы оба знаем, что ты не всерьез. Тем более этот член сломан. – Он показывает на пах, будто я не знаю, где находится пенис.