Игра

Он услышал о наших развлечениях с копами вчера вечером и поспешил с выводами.

У нее отваливается челюсть.

– Откуда он вообще об этом узнал?

– Это всплыло наружу, – признаюсь я. – Тренер рассказал Бренне, так что теперь об этом знает вся команда, и люди стали это обсуждать. Он же живет в Гастингсе, да? Черт, он мог услышать об этом в столовой.

– Может быть. – Она выругивается. – Ох. У тебя опять идет кровь. Не сядешь?

Я покорно сажусь на крышку унитаза. Если она хочет кудахтать надо мной, то пускай.

Она мочит под краном туалетную бумагу и прижимает мокрый комок к моей губе, чтобы кровь впиталась.

– Давай подержим так секунд тридцать, – бормочет она. – Надеюсь, давление остановит кровотечение полностью.

Я сдерживаю улыбку.

– Ты же знаешь, что я и сам мог это сделать.

– Просто дай мне помочь, Хантер. Пожалуйста. Это я во всем виновата.

– Ты не виновата.

Она встает на колени, и, естественно, это сразу же вызывает в моем мозгу шквал грязных картинок. Если девушка стоит передо мной на коленях, то обычно это из-за того, что сейчас она расстегнет мне штаны и вытащит мой член. Мой взгляд опускается на розовые губы Деми. Я представляю, как они туго обхватывают головку моего члена, и внезапно мне становится трудно глотать.

Я отрываю взгляд от ее рта.

– Что? – тут же говорит она. – Ты в порядке?

– Я в норме, – хриплю я. Господи. Мой член тверже камня.

– Что не так? У тебя такой вид, как будто тебе плохо! Больно? – Она ослабляет давление.

– Все хорошо. Не переживай.

Деми закусывает нижнюю губу. Мать твою, мне надо перестать зацикливаться на этих прекрасных губах. Но я не могу. Думаю, прижиматься к ним своими губами будет очень мягко и тепло.

Нам нельзя сейчас быть наедине. Я до сих пор на взводе от адреналина после игры и драки.

– Я не знаю, верить тебе или нет, – бормочет она.

– Все нормально. Поверь мне, на хоккее со мной бывало и хуже.

Она убирает с моей губы туалетную бумагу. Она насквозь красная, и Деми корчит гримасу и выкидывает ее в ведро.

– Кровь больше не течет, – говорит она.

– Это хорошо.

Она опять проводит кончиками пальцев по моей щеке.

– Деми, – выдавливаю я.

– Да?

– Пожалуйста, перестань меня трогать.

Она выглядит напуганной.

– Почему?

– Потому что меня уже вечность никто так не трогал. Ты же понимаешь, что это, по сути, пытка?

Она сжимает губы, как будто сдерживая улыбку.

– Это тебя возбуждает? – Она прикасается костяшками к моей скуле – той, которая не побита. – Это? Это тебя возбуждает?

– Да, – говорю я сквозь сжатые зубы. – Поэтому… пожалуйста, прекрати.

Мое сопротивление звучит пустым даже для моих собственных ушей, поэтому я не удивлен, когда ее взгляд наполняется озорным блеском.