Игра

Я знаю, что Деми проводит пальцами по волосам Конора длиной до плеч и тянет за светлые пряди, чтобы притянуть его ближе.

Я знаю, что, когда вижу, как соприкасаются их языки, то хочу вырвать его язык и носить его на шее, как военный трофей, пока я трахаю Деми прямо перед ним.

И вот тогда я не выдерживаю. Палящая ревность в моей крови борется с первобытной потребностью, заполняющей все мое тело. Я рычу как собака и вскакиваю на ноги, заставляя Деми встать со мной.

– Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.

У нее расширяются глаза.

– Какого черта?!

Конор только хмыкает.

– Мы уходим, – резко говорю я ей. Мой пульс скачет, дыхание неровное.

– Но…

Я затыкаю ее рычанием.

– Хочешь с кем-то переспать? Переспишь на хрен со мной. Пошли.

28

ДемиЯ не помню, как мы доехали до дома Хантера. Не потому что я пьяна и не осознаю, что вокруг происходит, а потому что я так полна предвкушения, что не могу нормально думать и видеть. Черт, и слышать я не могу: единственный звук, который я замечаю, – это то, как непрерывно грохочет сердце.

Проломить Хантера было очень легко. Хотя лгать не буду: на мгновение я забеспокоилась, что пересекла черту между тем, чтобы заставить его ревновать и оттолкнуть. Не могу отрицать: целоваться с Конором приятно, но ничто не перекроет головокружительного волнения, когда мы вваливаемся в спальню Хантера и я замечаю ненасытный взгляд на его лице.

Он захлопывает дверь. Запирает ее. Затем движется на меня как хищник и останавливается, когда наши тела находятся друг от друга меньше чем в полуметре.

– Ты уверена? – У него низкий голос. Хриплый.

– Да. – Я сглатываю. – А ты?

Между нами проносится неровное дыхание.

– Да, к несчастью.

У меня отваливается челюсть.

– Серьезно, Хантер? Заниматься со мной сексом – это тако-о-о-е несчастье…

Он прерывает меня поцелуем, и я тут же забываю, о чем я ныла.

Я помешана на поцелуях этого парня. Горячих, страстных, в них ровно столько языка, сколько нужно – без перебора и слюнявости. Он знает, как заставить меня стонать, как соблазнить меня своим уверенным, умелым ртом. Его язык соблазнительно касается моего, а большие ладони опускаются на мою задницу, поглаживая линию кожи, где заканчивается платье Бренны.

– Это платье чересчур короткое, – шипит он мне в ухо, прежде чем проскользнуть под ткань руками и сжать мои ягодицы. В этих стрингах моя задница практически голая.

– Коротко – это плохо? – сбивчиво спрашиваю я.

– Да, когда на твоем бедре лежит рука Конора Эдвардса.

– Ревнуешь?

– Да. – Никакого отрицания, только чистый голод в его темных глазах. Он стягивает с меня платье, отбрасывает его в сторону и отходит назад, чтобы полюбоваться моими трусиками и откровенным бюстгальтером.

– Сними лифчик, – хрипит он. – Покажи мне эти сиськи.