Игра

Если честно, я удивлен, что у Деми такой срыв не случился раньше. Да, у нее был мощный приступ ярости, когда она вышвырнула вещи Нико из окна и дала ему в морду. Но вряд ли она всерьез имела дело с эмоциональными последствиями того, что натворил ее бывший.

О последствиях измены я знаю все. Я помню, как вела себя мама, когда узнала об очередной интрижке папы. Неделями и месяцами она оставалась нервной и дерганной. Как только он склонялся над телефоном, у нее напрягались плечи. «Кому он пишет?» – думала она. Как только ему надо было идти в офис, ее глаза заполнялись тревогой. «Кого сегодня он будет трахать на своем столе?»

Раньше я очень сильно ей сочувствовал, но с годами это прошло. Люди сами управляют своей жизнью и своими решениями. Они не бессильные жертвы какого-то жестокого властелина, который заставляет их страдать снова и снова. Мама приняла решение остаться с ним. Я не могу ей сочувствовать, когда ей доступно столько выходов из ситуации. Она не должна быть жалкой, напуганной, недоверчивой. Она не должна быть тряпкой. Она сама решает такой быть.

Но Деми, в отличие от моей мамы, не хочет застревать в такой ситуации. Она пришла прямиком ко мне, чтобы найти успокоение, и я ей его дам.

– Ты меня любишь, – эхом повторяет она.

У меня ускоряется пульс, пока я изучаю ее выражение лица. Его невозможно расшифровать. Я не знаю, что она думает по поводу моих слов. Черт, я не знаю, что я думаю по поводу своих слов.

Я говорил эти слова только одному человеку – своей девушке из старшей школы. Если честно, она первая их сказала, а мне было неловко не сказать их в ответ. Мальчики-подростки – иногда тупые трусы. На самом деле я не был в нее влюблен, в эту девушку из старшей школы.

Но в эту девушку, в эту прекрасную женщину у меня на коленях я влюблен точно. Я люблю в ней все. Ее ум, ее дерзость, ее безумие. У нее самая изменчивая личность. У Деми Дэвис много самых разных граней, и чем больше я ее узнаю, тем больше я ее люблю.

Так что да, я возьмусь за это сложное задание и приму на себя всю тяжесть ущерба, причиненного Нико. Я буду терпеливым, буду помогать Деми вернуть доверие к моему дурацкому полу, репутацию которому подпортили такие мужчины, как Нико и мой отец. Я буду держаться за нее и постоянно доказывать ей то, что я ее люблю, пока она не поймет, что ей совсем не надо беспокоиться по поводу того, что я делаю или с кем я это делаю, потому что для меня важна только она.

Меня накрывает странное, неожиданное ощущение силы. И я кое-что осознаю. Как моя мать может управлять своим собственным счастьем, так и я могу управлять своими собственными импульсами. Я не раб своих генов, и я не мой отец.

– Мать твою, – поражаюсь я.

– Что? – Она до сих пор выглядит немного ошеломленной моим признанием.

Я гляжу на нее.