Игра

Я совершенно не хочу быть в центре внимания. В отличие от тебя.

– От меня?

– Ты любишь быть в центре внимания, разве нет? Ты же будешь профессионально играть в хоккей после колледжа?"

"Хантер, к моему удивлению, качает головой.

– Нет, я не выставлял свою кандидатуру на драфт и не планирую подписывать контракт с хоккейным клубом. Клубы заманивают меня к себе со старшей школы, но я всегда говорю, что не заинтересован в этом.

– Почему нет, черт возьми?

– Просто. Я не хочу такой известности на всю страну.

Я хмурю лоб.

– Но ты же очень талантлив. Девочки в особняке говорили, что ты лучший игрок в команде.

– Я неплохой игрок.

Я отмечаю его скромность. Но все, о чем она мне говорит, – это что Хантер намного больше, чем «неплохой игрок».

– Я не заинтересован в профессиональном хоккее, Деми. Не все хотят быть знаменитыми.

Это необычный ответ, и мне не очень в него верится, но британская дама в навигаторе Хантера уже щебечет, что после поворота направо мы прибудем на место назначения.

Я улыбаюсь, когда мы едем по улице, которую я называла домом с пятнадцати лет. Даже после шестилетнего проживания на восточном побережье моя мать до сих пор не полюбила Бостон, а мне он был по душе с самого нашего переезда сюда. В Майами громко, цветисто и, безусловно, весело, но лишь то, что я наполовину латиноамериканка, не означает, что я хочу, чтобы все постоянно было так громко. Мы жили в Маленькой Гаване, кубинском районе Майами, полном художественных галерей, кофеен и табачных магазинов на каждом углу. И это оживленное место – почти полная противоположность консервативного Бикон-Хилла в Бостоне.

Мой новый город хоть и не тычет собой тебе в лицо, как Майами, но обладает своим уникальным обликом, начиная от кирпичных домов и аллей и заканчивая парком Бостон-Коммон и Ньюбери-стрит. К тому же, несмотря на всеобщее мнение, я откровенно считаю бостонский акцент очаровательным.

– Приехали. Повеселись с родителями, – говорит Хантер.

– Повеселись на игре.

Я с удовольствием замечаю, что он ждет, когда я дойду до крыльца, прежде чем начать отъезжать. В эти дни так сложно найти настоящих джентльменов.

Моя мать визжит от счастья, когда я вхожу в дверь. Она самый громкий человек на планете. Мои друзья твердят, что она клон Софии Вергары из «Американской семейки»[16], и они недалеки от истины. Хотя мама – не колумбийка, как главная героиня, но она сногсшибательно красива и обладает голосом, который мог бы разбить все тарелки в китайской лавке. Тараторя на испанском, она обнимает меня так сильно, что я едва дышу, а потом тащит меня по коридору на кухню.

– Где папа? – спрашиваю я.

– Едет домой из больницы. Он только после операции, поэтому жди сегодня Ворчливого Папочку.

Я привыкла к Ворчливому Папочке.