Играем честно!

А потом в раздевалку влетели папа и Даняс её огромной сумкой. Брат опустил перед Сашей баул со снаряжением, которое она не видела уже больше недели, и, не дожидаясь команды действовать, стал выкладывать на пол коньки, элементы защиты и форму. И едва она успела сменить удобные джинсы на спортивное трико, за дверью послышался шум. В раздевалке стали появляться ребята.

– О-о-о-о-о!

– Санёк!!!

– Подкрепление подъехало!

– Скорая хоккейная помощь!

Столько радости она услышала в этих возгласах! Ещё за дверью они чувствовали себя тревожно, а сейчас появление Саши вызвало у мальчишек оживление и прилив бодрости.

Она всегда была для них моторчиком, заводным механизмом, который раздражал и никому не давал возможности успокоиться. Ведь разве можно играть в хоккей рядом с девочкой и быть при этом хуже неё? И пока Саша лезла вон из шкуры, чтобы быть наравне с мальчишками, они старались ещё больше. Чтобы она не переплюнула их.

– Счёт? – натягивая синий чулок поверх щитков на правую ногу, бросила она первому, кто попался ей на глаза.

Данька только что закрепил ей щиток на левой ноге и подставил вторую гетру.

– Ноль – два, – вроде и угрюмо, а вроде уже и не очень сообщил Мельников.

– Вот ты бублик! – обозвала она его беззлобно и подскочила навстречу папе.

– Стой смирно! – скомандовал тот, накладывая ей на плечи защитный панцирь. – Осторожнее там! Ясно?

– Пап! – Саша шмыгнула носом и посмотрела ему в глаза. – Большое спасибо! – и крепко обняла его за пояс.

Отец ткнулся подбородком в её макушку и крепко прижал дочь к себе.

– Ну всё, потом будешь благодарить! Одевайся шустрее, надо вытаскивать этих балбесов.

"Так практически всем семейным составом её ещё не снаряжали ни на одну игру. И пока отец крепил налокотники, брат подтянул на ней тёмно-синие хоккейные трусы:

– Хоба!

Саша по инерции подпрыгнула, развеселив ребят и тренеров.

– Не туго? – Данька со смехом затянул ремни и шнурок, а потом снова опустился на пол.

– Нормально, – девочка сунула ноги в коньки, которые брат тут же заботливо ей подставил, а сама ловко нырнула в синий свитер с оранжевой молнией – его держал наготове отец.

– Давай! – приговаривал он, затягивая ремешок у неё под подбородком. – Это твоя последняя игра. Покажи им всем, чтоб запомнили!

Бум! Он упёрся лбом в её лоб.

– Почему ты разрешил мне сыграть? – шепнула она.

И отец тоже заулыбался:

– Потому что я знаю, как для тебя это важно.

А потом он отступил и взглянул на тренера Лопухова.