Империя Греха

Тот взгляд возвращается, тусклый, который убивает весь свет в ее глазах. Глаза, которые так долго были мертвы и наконец начали оживать десять лет назад. Теперь это исчезло, будто, как и я, она вернулась в ту адскую дыру в Бирмингеме. В дыру, наполненную вонью алкоголя, наркотиков и мужчин.

И мне хочется застрелиться. Вот почему у меня нет желания говорить ей, вот почему я держу все это в себе.

Я гребаный ублюдок, но у меня одна цель — защитить свою младшую сестру. И я только что с блеском ее провалил.

— Послушай, Ти, это не...

— Я так и знала, — говорит она спокойным тоном.

— Знала что?

— Ты от меня что-то скрываешь.

— Я ничего не скрываю. Это просто работа. Тебе не о чем беспокоиться.

— Но работа влияет на тебя. Я вижу, как на твоем лице появляется твердость, Нокс.

— Я в порядке.

— Я тоже так говорила, и мы оба знаем, чем это закончилось.

— Я адвокат по уголовным делам, Ти. Я справлялся и с худшим, чем это.

— Худшим, да, но не в этом случае.

— Разве ты не говорила мне защищать тех, кто так же беззащитен, как и мы?

— Нет, если это тебя задевает, если это лишает тебя человечности и забирает тебя у меня.

— Кто кого забирает? — раздается мужской голос с ее стороны, прежде чем Ронан, ее муж, появляется рядом с ней.

Он без рубашки и несет полуголого Ремингтона на руках. На них обоих полотенца, а волосы мокрые. Это шампунь на голове Реми?

— Папа... — мой племянник хлопает в ладоши, затем показывает на меня. — Дядя Нокт...

Вот кто я для своего трехлетнего племянника — тарабарщина из согласных и гласных.

— Привет, дружище."

"Я улыбаюсь ему, благодарный за то, что они прервали меня. Если бы они не появились, разговор с Тил мог бы перейти в катастрофическое русло.

— Привет, дядя Нокт! — он снова хлопает в ладоши. — Папа сделал мне ванну.

— Верно. Кто твой любимчик?

Ронан протягивает ему кулак, и он ударяет по нему, неудержимо хихикая.

— Папочка!

— Хорошо, иди переоденься и дай мне поговорить с твоим дядей Ноксом. — Тил целует сына в щеку.

— Нет, пока мы все не проясним. — Ронан наклоняется вперед. Он передал Реми почти все свои гены, от цвета карих глаз до прямого аристократического носа, который он сам унаследовал от своего отца-графа. — Ты собираешься украсть мою жену, Нокс? Потому что мы с Реми этого не допустим.

— Не допустим, — повторил Реми, подражая хмурому взгляду отца.

— Ни за что на свете. На самом деле, у меня есть работа, так что ты можешь забрать ее обратно.

— Нокс, не смей! — возражает Тил.

— Пока, Реми.

— Пока, дядя Нокт!!!

Моя улыбка исчезает, как только я отсоединяюсь.

Я пытаюсь занять голову работой, но после часа или около того чтения досье невозможно отогнать напряжение, нарастающее в плечах.

Поэтому я решаю выйти и сменить обстановку.

Предпочтительно трахнув кого-нибудь.