Империя Греха

Более того, он входит в меня еще безжалостнее, так сильно, что я отскакиваю от стены. Мои соски ноют и морщатся, соприкасаясь с лифчиком, и трутся о твердую поверхность ткани, что болят так сильно, что почти невыносимо.

Все такое чувствительное, болезненное и доставляет огромное удовольствие. Как в тот первый раз, только умноженное на десять.

— Блядь, — слышу я его стон у своего уха. — Блядь, какая ты тугая, красивая и чертовски привлекательная. Блядь!

И тут его грудь упирается мне в спину, а затем он изливается внутрь меня. Горячие струи его спермы согревают мою киску.

Матерь божья.

— Ты... ты... — я задыхаюсь. — Ты не использовал презерватив?

Вопрос глупый, потому что я чувствую, как он обнажается внутри меня, чувствую горячую сперму во мне.

Наступает долгая пауза. Такая тихая, что я ерзаю и медленно смотрю на него, устанавливая тот зрительный контакт, который так ненавижу.

Нокс стоит сзади, прикрывая мою спину, его член все еще во мне, руки на моем бедре и горле, и он выглядит очень диким.

Тёмным.

Даже мрачным.

Это не похоже на тот первый раз, хотя я не очень-то его помню, так как сразу после этого я заснула.

Я бы сделала то же самое и сейчас, если бы не столкнулась с реальностью, что он не использовал презерватив.

Что он просто кончил в меня.

Кажется, у меня началась гипервентиляция, потому что дыхание стало резким и неровным, и кажется, что я сейчас упаду в обморок.

— Я чист, — говорит он низким голосом.

— Я тоже, но проблема не в этом.

— Тогда в чем? — он делает паузу, вероятно, заметив, как я тяжело дышу и нахожусь на грани обморока. — Ты принимаешь противозачаточные, верно?

Я сглатываю. Раз, два.

Его рука крепко сжимает мое горло.

— Проклятье. Ты ведь принимаешь их, да?

— Нет.

Ответ звучит так тихо, так чертовски неслышно, что я удивлена, что он вообще его слышит.

— Блядь.

Он выходит из моей ноющей киски и отпускает меня.

Я стою, неумело собирая свою одежду и пытаясь сопротивляться остаткам панической атаки, которая пытается овладеть мной.

Движения Нокса более дерганые, чем мои, даже жестокие, когда он застегивает молнию на брюках и проводит рукой по своим шикарным волосам.

— Почему ты не принимаешь противозачаточные? Кто, блядь, в наше время не принимает противозачаточные?

— Я. — я лезу к нему и выхватываю очки, которые он положил в карман, а затем надеваю их.

— Я точно не хожу с ними по улице.

— Ну, тогда тебе не стоило трахать меня на улице.

Он смотрит на меня сверху вниз, его золотые глаза поймали проблеск солнца и сияют так же ярко.

— Дерьмо, — бормочет он себе под нос. — Просто прими таблетку на утро.

— Мне не нужно, чтобы ты мне это говорил. Я все равно собиралась это сделать.

— Фантастически.

— Отлично.

— Идеально.

— Потрясающе.