Империя Греха

Ему удалось заполучить меня.

Или скоро он заполучит меня.

Как только мы входим в номер, я делаю глубокий вдох, чтобы сказать ему, что это на один раз, что, как и в случае с правилом «не называть имен», это будет более захватывающим, если мы больше никогда не увидимся.

Секс на одну ночь.

На один раз.

А потом все закончится.

Но я не успеваю произнести ни звука, кроме вздоха. Потому что в ту же секунду, как закрывается дверь, он разворачивает меня к себе и прижимается своим телом к двери. Его грудь сталкивается с моим позвоночником, и что-то твердое упирается мне в спину.

Моя грудь ударяется о дверь, а дыхание становится быстрым и нескоординированным, когда я прижимаюсь к поверхности своей горячей щекой.

Как будто этого недостаточно, чтобы привести меня в состояние гиперсознания, он запускает пальцы в мои волосы и отбрасывает длинные пряди в сторону, обнажая спину и шею, а затем обхватывает рукой мой затылок.

Он сжимает его в стальной хватке, не оставляя мне возможности двигаться, и осознание этого? Тот факт, что я полностью в его власти, вызывает дрожь глубоко внутри.

Я не должна сдаваться, верно? Знать, что я не смогу вырваться из его лап, даже если захочу.

Не в моих генах хорошей девочки желать этого, но я не могу побороть подсознательную дрожь, проносящуюся сквозь меня.

Его зубы находят мочку моего уха, и он прикусывает ее. Я пьянею от аромата его одеколона, сдержанного и одновременно таинственного, как тот лес из детства.

По логике вещей, мне следовало бы держаться подальше от него, но я не могу.

Я не в состоянии.

Я в заложниках у его неумолимой хватки и дикой красоты. Такого типа красоты, о которой я не знала, что она меня привлекает до сегодняшней ночи.

Он все еще облизывает мочку моего уха, покусывая, атакуя ее языком, когда шепчет:

— А теперь скажи мне, красавица. Ты считаешь, что это хорошая идея прийти с совершенно незнакомым человеком в гостиничный номер и не спросить его имени?

Проклятье.

Пожалуйста, не говорите мне, что он действительно знает мою семью? Это попытка заманить меня в ловушку и разоблачить?

Я пресекла эти мысли, пока они не захватили меня.

Вот и все. Паранойя и моя неспособность справиться с ней.

Поэтому я шепчу:

— Мне это нравится.

— Что тебе нравится?

— То, что это без обязательств."

"— Мне это тоже нравится, но знаешь, что мне нравится в этом больше всего?

— Что?

Мой голос с придыханием, и это связано с тем, как он держит меня, как его большой палец касается моей точки пульса и надавливает на нее, как бы подчеркивая.

— Что я могу делать все, что захочу.