Империя ненависти

Это не только внушительно, но и дергает за ниточки, которые, как мне казалось, я давным-давно оборвала.

Струны, которые сейчас вибрируют внутри меня от одного того факта, что я снова прямо перед ним.

В последний раз, когда я видела его, нам было всего по восемнадцать, но сейчас он старше, более мужественный. Полностью мужчина.

У него квадратная челюсть, а волосы, которые раньше беспорядочно спадали на лоб, уложены с утонченной элегантностью. Они также стали темнее, будто он поставил своей задачей уничтожить все светлые пряди, которые пробивались сквозь них.

То, как он сидит за своим столом, пронизано беззаботностью, но это не лениво — больше похоже на командование. Словно он могущественный король, ожидающий, что все при дворе подчинятся его королевскому указу.

Он наклоняется, кладет локти на стол и сцепляет пальцы у подбородка. Это его привычка, когда он погружен в раздумья или зол. Я не уверена, какое чувство сейчас более выражено, потому что его лицо чистый лист.

Его глаза, по которым я привыкла угадывать его настроение, невыразительны, приглушены, как будто кто-то украл из них звезды и закрыл солнце. Единственное, что остается, это бездонная синева, как в беззвездную, безлунную ночь.

И они нацелены на меня с прохладой, которая пробирает меня до костей. Может, прохлада — не совсем подходящее слово. А холод, ледяное качество, которое должно заморозить меня до смерти.

Раньше он обладал такой красотой, которая приносила мне покой и умиротворение. Теперь эта красота дикая, безудержная и с полным намерением причинить боль.

Меня не обманывает то, как он выглядит. По тому, как он носит свой сшитый на заказ серый костюм, как супермодель, или как величественно сидит, как какой-нибудь Лорд. Меня не обманывает его невозмутимое выражение лица или кажущийся спокойным фасад. Потому что это просто.

Фасад."

"Способ увести меня вперед, как добычу, а затем наброситься, поглотить мою плоть и сломать кости.

— Вы собираетесь стоять там весь день?

Я вздрагиваю, отчасти потому, что моя иллюзия, что это сон, давно исчезла. Он прямо здесь, собственной персоной, и ждет. И отчасти из-за его голоса. Он такой глубокий, но пронизан бархатистым качеством. Что заставляет его казаться доступным, когда он совсем не такой. А еще сейчас в его голосе прозвучало неодобрение, будто я бесполезный камень в его ботинке.

— Либо заходите внутрь и закройте дверь, либо проваливайте. Оставьте свой пропуск в отделе кадров.

Я заставляю себя выйти из тумана и закрываю дверь липкими, дрожащими пальцами.

Эта работа важна не только для меня, но и для Джейдена.